Чтение онлайн

— Подкупишь хозяйку, чтобы та отложила в сторону свою привязанность к рабыне? Подожди, ты слишком забегаешь вперед, — быстро прервал торговца Марк Юлиан, у которого и раньше были некоторые сомнения в честности своего осведомителя. — Сначала пусть на эту женщину посмотрит Терсит. Если он подтвердит, что женщина та самая, которую я разыскиваю, тогда ты получишь все необходимые средства для ее выкупа и доставки в Рим.

Терсит был человеком, которому он доверял гораздо больше, чем торговцу, к тому же он враждебно относился к последнему, следовательно, они не могли сговориться.

За семь дней до начала августовских Игр Эрато призвал Ауриану в свои покои. С тех пор, как она вернулась от Марка Юлиана, ему было недосуг перемолвиться с ней словечком наедине, да и особых причин для этого он тогда не видел. Теперь же его одолели многочисленными жалобами на ее поведение наставники и различные чиновники из императорских ведомств. Он сидел и не мог придумать, с чего начать. Когда стражники ввели ее, раскрасневшуюся после тренировки, ее серые глаза уставились на него с недоумевающим выражением. Эрато внимательно оглядел ее и нашел, что в ее облике случилась какая-то неуловимая, но очень важная перемена, сути которой он никак не мог понять. В конце концов он все списал на то впечатление, которое Ауриана обычно на него производила. В ее присутствии он всегда раньше чувствовал некоторое беспокойство. Сегодня же наоборот Эрато ощущал исходящие от нее уверенность и бодрость, передавшиеся и ему.

Отбросив приветствия, Эрато сразу же перешел к делу. Его глаза блестели от раздражения.

— Скажи мне, Ауриана, этот человек получил от тебя все, что хотел? Эта ночь обошлась мне очень дорого, если посчитать взятки стражникам, то да се. Так что если у тебя вдруг зачешется в одном месте, пожалуйста, не задирай нос и поищи себе партнера в стенах школы, моя дорогая Сирена. Здешние гладиаторы набрасываются на любое существо о двух ногах, будь то женщина или мужчина. Аристос доставляет мне меньше беспокойства, чем ты. Больше ты туда не пойдешь! Даже разговоров об этом слушать не хочу. Понятно?

Ауриана с удивлением наблюдала за ним, пытаясь докопаться до причин его внезапного гнева. Деньги тут были не причем. Ей показалось, что Эрато по-своему ревнует ее к Марку Юлиану. Сначала она подумала, что он злится, будучи не в состоянии понять их любовь, но затем ей стало ясно, что Эрато все прекрасно понимал. Именно поэтому он выходил из себя. Сам он вовсе не желал спать с ней, и ему было глубоко безразлично, если бы она вдруг спуталась с каким-нибудь невольником, топившим печку на кухне. Но все же она принадлежала ему — он открыл ее талант и довел его до совершенства. А Марк Юлиан был человеком, занимавшим куда более высокое положение. Он мог забрать ее запросто, если бы захотел.

Эрато не дал ей времени ответить и выдвинул против нее еще одно обвинение. Это было вроде удара по голени с целью лишить равновесия.

— В последних трех поединках ты не убила ни одного противника. Что с тобой происходит, именем Немезиды?

— Но ведь сама публика не хочет этого.

— Она не хочет потому, что ты приучила их к слюнтяйству. Неужели ты думаешь, что я совсем оглох и ослеп? Да если бы ты умела управлять слонами так, как ты умеешь управлять толпой, они бы уже давно выступали в пантомиме. Ты поворачиваешь не туда. Я постоянно получаю на тебя жалобы, а точнее угрозы от чиновников и вельмож дворца. Каждому нищему известно, сколь дорого обходится обучение одного гладиатора, и теперь кое-кто начинает думать, что мы пытаемся сэкономить деньги. Рано или поздно публика сообразит что к чему. Тогда ты пропала, а вместе с тобой и я. Поэтому прекрати свои глупости. В следующий раз убей, я приказываю тебе.

Следующий свой поединок Ауриана должна была провести с Аристосом. Она взялась за косу, перекинула ее через плечо и настроила свой голос на торжественный лад.

— Я клянусь, и пусть Фрия будет свидетельницей этому. В следующем поединке я обязательно убью противника или погибну сама. Теперь ты доволен?

— Только не переусердствуй, Ауриана. Погибнуть должен он, а не ты, так что окажи старику услугу и проткни насквозь того ублюдка, с которым ты будешь биться. А теперь скажи-ка мне, почему эти невольники-хатты отказываются обрезать волосы? С чем это связано?

— Ни с чем, — решительно отрезала Ауриана, и в ее голосе зазвенела сталь.

В ее глазах появилось выражение, означавшее, что она готова сразиться хоть со слоном, если это будет в интересах ее племени.

— Я спросил у тебя, чтобы проверить, насколько искусно ты умеешь врать. Может быть, кого-то тебе и удалось обмануть, но не меня. Я знаю, что ты спишь и видишь во сне поединок с Аристосом. Так вот, предупреждаю тебя: если я увижу, что ты подойдешь к нему на расстояние в двадцать футов, получишь столько же ударов плетью.

— Ты не посмеешь так поступить со мной.

— Не испытывай мое терпение, Ауриана. Послушай меня. Он — настоящий монстр в человеческом облике. Когда-нибудь ему надоест, что ты ходишь за ним по пятам, он повернется и нарубит из тебя приманку для акул. Я знаю, что ты изучаешь его приемы боя, внимательно наблюдая за ним на тренировках. Ты фехтуешь с партнерами, которые стараются подражать Аристосу. Немедленно прекрати это.

Прежде чем Ауриана успела возразить ему, он предпринял новую атаку.

— А теперь я хочу прояснить для себя еще одно досадное недоразумение. Акко говорит, что ты заболела какой-то странной болезнью и отказываешься от услуг наших лекарей. В чем дело, Ауриана? Не лги, потому что я уже не доверяю тебе.

Ее охватил холодный, липкий страх. Она понимала, что если не удастся придумать достаточно убедительное объяснение тут же, то Эрато скоро догадается об истинных причинах ее недомогания. Она вступила в борьбу за жизнь младенца, которую уже ощущала у себя в утробе. Она была матерью, отгонявшей волка от своего сына, пока тот спал.

«Скажи ему что-нибудь, чтобы он поверил! — закричала она про себя, обращаясь к своему окаменевшему мозгу. — Быстро!»

— Думаю, что лучше во всем сознаться тебе, — начала она слегка дрожащим голосом, надеясь, что это волнение будет воспринято как боязнь его гнева. — Это была вовсе не болезнь. Теперь все прошло. Это были последствия воздействия на меня отвара, который я приняла во время обряда посвящения в общество, поклоняющееся божеству, которое я не имею права называть. Кто не совершал такие поступки хотя бы раз в жизни? От этого снадобья у меня возникли видения. Вот и все.

«Какую чепуху я молола! — в отчаянии подумала она, приготовившись услышать иронический смех Эрато. — Домициан умертвит Марка Юлиана, а нашего ребенка вытравит из моего тела. На мне висит еще одно проклятие!»

Однако реакция Эрато оказалась совершенно иной, нежели та, на которую она рассчитывала. Она ошеломленно наблюдала за тем, как он медленно встал, боком протиснулся к ней между столом и окном, а на его лице появилось выражение неподдельного ужаса.

— Что? — спросил он тихо, и его пальцы впились в ее плечо. — Ауриана, не может быть! Как ты могла так поступить со мной!