Чтение онлайн

– Прости... мне показалось, что вот этот джентльмен не кто иной, как мой кузен Влодек из Познани. Но я ошиблась... – она искоса посмотрела на Базилио и добавила:– Я же говорила, что мой отец был поляком. Вот я и удивилась, подумав, что может делать мой кузен на этом празднике жизни?

Базилио, вновь смерив Свиридова подозрительным взглядом, спросил:

– А вы что... тоже деловой партнер Китобо... Валерия Леонидовича?

– Да, в какой-то мере, – машинально ответил Владимир. – Можно сказать, что я его дальний родственник.

– Ага... – успокоился Базилио и, подхватив под руку Алису, повел ее к выходу с балкона. Спустившись, она обернулась, и Свиридов грустно улыбнулся, прекрасно осознавая, что это и есть его жена и что она узнала его быстрее, чем он ее.

Как поется в известной эстрадной песенке, поражающей изощренными синтаксическими наворотами: «Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я».

Глава 4
Водоворот

После плотного обеда, сопровождаемого обильной выпивкой (в плане которой особо усердствовали, как отметил Свиридов, двое – Базилио и, разумеется, отец Велимир), гости разбрелись по дому.

Кое-кто остался за столами, многие предпочли оккупировать бильярдную, в которой располагалось пять столов для русского бильярда, три стола для пула, то есть американского бильярда, а также – что самое существенное – роскошный бар, где были представлены все виды спиртных напитков в неограниченном количестве.

Фокин, выпив еще немного водки и вискаря сверх своих обеденных норм, удостоверился, что не может даже толком попасть кием по шару, не говоря уж о том, чтобы загнать последний в лузу. Хотя, надо признать, святой отец омерзительно играл в бильярд и в кристально трезвом виде.

Поняв, что его присутствие в бильярдной совершенно излишне, Афанасий присоединился к группе гостей, которой Марков, раскрасневшийся от застолья, решил показать дом.

Важный гость из Нижнего Новгорода и его тень с диковинным именем Януарий Николаевич также были в группе экскурсантов.

Забрели в тир, по совместительству являвшийся и кегельбаном. Марков взял в руки пистолет, водрузил на голову наушники и несколько раз выстрелил в мишень, висевшую примерно в тридцати метрах от него.

– А вы прилично стреляете, Валерий Леонидович, – проговорил Маркелов, рассматривая в бинокль пораженную Китобоем мишень. – А что, Януарий Николаевич, постоим за честь Нижнего, а?

Тот молча кивнул, взял в руки пистолет и, тщательно прицелившись, трижды выстрелил.

– Ну-с, Валерий Леонидович, потрудитесь посмотреть, – торжественно объявил Маркелов. – Как по заказу. Три из трех. Все в десяточку.

Китобой помрачнел: вероятно, его сильно задело то, что телохранитель заезжего бизнесмена оказался более классным стрелком, чем он, Валерий Марков, бывший боец армейского спецназа, не забывающий тренироваться и сейчас. Он качнул головой, и его взгляд медленно пополз по лицам столпившихся за его спиной гостей, на секунду остановился на бледном лице Алисы, в ухо которой отчаянно заливал какую-то апокалиптическую чушь изрядно пьяный Базилио, а потом взор Китобоя коснулся неподвижно стоявшего рядом с отчаянно болтающим Фокиным Владимира Свиридова.

Какая-то губительная нерешительность промелькнула на властном лице Маркова, а твердая сардоническая складка губ дрогнула и распустилась в какой-то жалкой, кривой полуулыбке. Он качнулся вперед и, чувствуя на себе чей-то буравящий взгляд, негромко произнес, уже не смотря на Свиридова, но таким тоном, что Владимир понял, кому были адресованы эти короткие смятые слова:

– Ну что... может, ты...

– Э, щаз тряхну стариной, – вдруг прогрохотал отец Велимир, которого никто ни о чем не просил. И, поставив на пол недопитую стопятидесятиграммовую бутылочку виски, двинулся к стойке тира.

Марков задохнулся от неожиданности и открыл было рот, чтобы возразить пресвятому отцу, но в этот момент Свиридов громко проговорил:

– Ну что, Афанасий Сергеевич... помнится, ты не только кадилом махать горазд! Как-то раз на охоте мы с тобой неплохо уложили кабана...

– Это в-верно, – проговорил Фокин и, отодвинув попавшуюся на пути к тиру девицу со словами: «Уйди, старушка, я в печали...» – взял в руки пистолет.

Марков недоверчиво посмотрел, как пляшет в руках подвыпившего святоши ствол, и выговорил:

– Ну смотри у меня, Афоня... промажешь, буду жаловаться в епархию. Сана лишат к чертовой матери.

– Не говори под руку, Валерий Леонидыч... отлучу от церкви! – пробормотал Фокин и, вытянув вперед руки с зажатым в них пистолетом, внезапно застыл как влитой. Дрожание рук куда-то исчезло, уступив место сосредоточенной, упругой окаменелости, за которой угадывалось напряжение натренированного, опытного стрелка.

Стрелявший перед ним Януарий Николаевич пристально посмотрел на Афанасия и отвернулся...

Бах! бах! бах! бах! бах! бах! – шесть выстрелов, следующих один за другим, почти без временного интервала, так что в ушах особо подвыпивших или же попросту непривычных к стрельбе гостей они слились в один непрерывный лающий грохот.

Свиридов, прищурившись, посмотрел на мишень, и по его губам скользнула одобрительная кривая усмешка:

– Артист...

Фокин опустил пистолет и, тяжело привалившись боком к стойке, проговорил:

– Ну-ка... подгоните сюда мишень, чтобы и я мог поглядеть.

...Мишень оказалась аккуратно прострелена в шести местах таким образом, что дырочки от пробоев образовывали крест.

– Э, святотатствуешь, отец Велимир? – довольно ухмыльнулся Китобой. – Не ожидал от тебя такого.

– Такого святотатства... или такой стрельбы? – вклинился Базилио, отцепляясь от уха Алисы.

Кирилл Глебович Маркелов посмотрел на то, что сделал последний стрелок, и повернулся к Афанасию, который как ни в чем не бывало допивал из бутылочки виски.

– Н-да-а-а... это впечатляет, – резюмировал он свои впечатления. – Ваша взяла, Валерий Леонидович. Мы проиграли честно. Ай да святой отец! Чему же это вас в семинариях только учат?

– Звиняйте дядьку, коли что не так, – отозвался тот. – Я сегодня немного не в форме... наверно, съел чего-то не того...

Свиридов беззвучно хохотал за его спиной...

* * *

– Ниче бассейн, а? Шесть метров глубиной, по олимпийским стандартам. Вот так. Впрочем, господа, все, что я показал, – это так... ерунда. Теперь, как говорится, о главном, – сдержанно проговорил Марков. – У меня имеется одна ну совершенно эксклюзивная достопримечательность. Как говорится, секрет фирмы.