Чтение онлайн

— Не стоит напоминать. Я ничего не забыла.

— И как же поступает Рэндалл? — вопрошал он, словно не слыша ее слов. — Он ведь служит в госдепартаменте. Он дипломат. Он должен обладать особым умением ответить на любой вопрос. И что же? Разве он отрицает обвинения в ваш адрес? Нет. Разве он храбро выступает в защиту вашей чести? Нет. Разве он разоблачает вас как обманщицу и развратницу? Тоже нет. Разве он объявляет, что вы признали свой проступок и раскаялись, как подобает истинной христианке? Нет, ни в коем случае. Он запер рот на замок и ни словечка. Никаких заявлений до своего отъезда в эту банановую республику, куда он прихватил с собой и вас. «Мне нечего сказать» — это все, что репортеры из него вытянули. — Кей сочувственно покачал головой. — Действительно, что тут можно сказать, когда собственную жену поймали прямо под вашим носом в объятиях лучшего друга и их интрижка стала делом политической важности в национальном масштабе.

— Мне тоже нечего сказать. — Она решила, что будет держать себя в руках, как бы он ее ни провоцировал. — Меня не интересует ваше мнение, мистер Такетт. Более того, я не желаю с вами обсуждать моего мужа и нашу с ним личную жизнь. Но раз уж мы заговорили о трусости, то как насчет вашего брата? Он ведь тоже не выступил в защиту моего доброго имени.

Как и ее муж, Кларк предпочел не давать каких-либо объяснений.

Она одна должна была нести клеймо позора. Молчание Кларка и Рэндалла стало равносильно приговору и самым глубоким унижением, которому она подверглась в глазах всех и которое она все эти годы переживала в душе.

— Игра завершилась. Что еще он мог сделать?

— Кларк сумел сделать очень многое. Неужели вы считаете назначение Рэндалла в Монтесангре случайностью?

— Я никогда об этом не задумывался.

— Так задумайтесь теперь. Эта страна настоящий ад, — продолжала Лаура как можно убедительней. — Сточная яма. Грязная, прогнившая микроскопическая республика, где царят насилие и коррупция. В политическом отношении — пороховая бочка, вот-вот готовая взлететь на воздух. Рэндалл не сам сделал этот выбор, мистер Такетт. Он не просил назначить его в эту страну. Об этом позаботился ваш брат, — сказала она презрительно. — Чтобы замять скандал, он решил услать нас подальше.

— Как ему это удалось? Ведь из-за вас от него все отступились. Его друзья не выдержали испытания.

— Но в госдепартаменте нашлись люди, обязанные Кларку. Он к ним обратился — и пожалуйста, Рэндалла отправили в самый взрывоопасный район, который в то время существовал на земле. Вы помните библейскую историю о царе Давиде и Вирсавии?

— Помнится, царь Давид оставил Вирсавию при себе. А что стало с вами? — издевался он. — Кларк, должно быть, не так уж ценил вас. Видно, вы были никудышной любовницей.

Красные пятна возмущения вспыхнули у Лауры на щеках.

— После скандала у нас с Кларком не могло быть никакого будущего.

— Это у него не было будущего. Вы погубили его политическую карьеру. Он не посмел больше выставлять свою кандидатуру на выборах. Кларк понимал, что американцы сыты по горло политиками, скомпрометировавшими себя с потаскухами.

— Я не потаскуха.

— Принимаю это к сведению. Но вы от них недалеко ушли, — заметил он ядовито. — До вашего появления мой брат был баловнем столицы. А после случая в Виргинии он стал отверженным.

— А может быть, довольно лить слезы о «бедном Кларке»? Ваш брат знал, на что идет.

— И должен был отвечать за свои поступки, вы это хотите сказать?

— Совершенно точно.

— На какие такие любовные подвиги вы способны, что мужчина из-за вас готов позабыть о здравом смысле?

— Я оставлю ваш вопрос без ответа. Вы считаете, что Кларк оказался единственным пострадавшим в этой истории? — Лаура прижала руку к груди. — Я тоже пострадала. Пострадала моя карьера, для меня она тоже была важна.

— Но вы уехали из страны.

— Какая разница? Если бы я не уехала с Рэндаллом в Монтесангре, я все равно лишилась бы возможности работать в Вашингтоне. Я все еще мучилась бы в поисках места, если бы совесть не заставила Кларка купить для меня эту практику.

— Что? — Он рывком поднял голову.

Лаура глубоко вздохнула, невольно от удивления приоткрыв рот. Она видела, что его изумление неподдельно.

— Разве вы не знали?

Его брови сошлись над переносицей.

— Не могу поверить, — прошептала она. Внимательно наблюдая за ним, она продолжала: — Кларк купил этот дом и практику у доктора Паттона, когда тот ушел на пенсию, и завещал все это мне.

Несколько секунд Кей, раздумывая, смотрел на нее испытующим, пронизывающим взглядом, но она не опустила глаз. Растерянность и подозрительность вели в нем борьбу.

— Вы лжете.

— Вам незачем полагаться на мои слова. Есть официальные документы.

— Я присутствовал при чтении завещания Кларка. Вы в нем не упоминались. Я это хорошо помню.

— Он сделал дополнительное распоряжение к завещанию. Спросите вашу сестру. Вашу мать. Она не раз пыталась опротестовать законность моих прав, но Кларк позаботился о том, чтобы их нельзя было оспорить. — Лаура выпрямилась во весь рост. Неведение Кея давало ей явный перевес. — Я сама узнала об этом только после его смерти. Меня известил его адвокат. Я была ошеломлена, считала это ошибкой, потому что со времени скандала мы не поддерживали с Кларком никаких отношений.

— Вы думаете, я вам поверю?

— Мне наплевать, поверите вы или нет, — отрезала Лаура.

— Вот так просто, неизвестно из-за чего, брат покупает собственность стоимостью… тысяч в двести? И потом преподносит вам этот подарок. — Он недоверчиво хмыкнул. — Какая ерунда! Сознайтесь, вы его принудили.

— Я вам повторяю, что мы с ним не встречались и не говорили несколько лет. Зачем мне видеться с человеком, бросившим меня в тяжелую минуту, отправившим в изгнание, который пусть косвенно, но ответствен за смерть…

Она не могла больше говорить.

— В Монтесангре погибла моя дочь. — Она взяла со стола фотографию в рамке. Протянула руку, так чтобы фотография оказалась у него прямо перед глазами. — Знакомьтесь, это Эшли. Моя девочка. Она погибла мученической смертью за свою страну, как вы тут любите говорить.

Слезы слепили ей глаза, Лаура не видела лица Кея. Затем она резко отдернула руку и прижала фотографию к груди.

Кей негромко выругался. После долгой паузы он наконец заговорил:

— Я вам сочувствую. В то время я находился во Франции и узнал об этом из английской газеты.

— Да. А я все еще находилась в больнице в Майами, проходила курс лечения после того, что со мной случилось в Монтесангре. — Она поправила выбившуюся прядь волос и поставила фотографию обратно на стол. — Ваш брат не пытался со мной связаться, и я благодарна ему за это. Наверное, в тот момент я бы убила его на месте.

— Ваша ненависть к нему, однако, не помешала вам принять наследство.

— У меня не было другого выхода. Дурная слава шла за мной по пятам, мне всюду отказывали в работе. За все эти годы, после выхода из больницы, я не проработала долго ни на одном месте. Стоило только больничному начальству узнать, что я та самая Лаура Портер, как меня тут же изгоняли. Как бы хорошо я ни исполняла свои обязанности, меня все равно выставляли за дверь. Кларк, должно быть, знал об этом и считал своим долгом возместить мне хоть что-то. Он попытался обеспечить меня работой по специальности. Иначе зачем он купил практику вместе с домом? — Лаура задумчиво склонила голову набок. — Странно, что он утонул буквально через несколько дней после того, как сделал дополнительное распоряжение к завещанию.