Нет плохих вестей из Сиккима
Шрифт:
Я молча курил.
Часы сбили меня с толку.
Получалось, что каким-то образом я потерял... чуть ли не сутки.
Целые сутки выпали из моей жизни! Я их не забыл, я помнил каждую деталь, но по часам получается – я только что вернулся из «Кобры».
Длинная комната.
Вопросы сержанта. Клеенчатый диван, конская колбаса.
Где же это я побывал? Что думать об этом? Необоснованный запрос. Того и гляди, перед глазами качнется мерцающий флажок – Invalid request.
Но вместо флажка прозвучал звонок.
Паша малость протрезвел, но не намного.
– Зачем пугаешь мою соавторшу?
Я не успел ответить. Он восторженно заорал:
– Эта позорная девка еще у тебя?
– О ком ты?
– Ну, что еще за косяк?
– Слышал анекдот о двухголовом малыше?
– О двухголовом? – пораженно откликнулся Паша.
Не знаю, что он там подумал. Анекдот достаточно старый.
В кунсткамере случайно оказались «чайник», квакер и программер. На полке – банка с заспиртованным двухголовым малышом. «Чайник» говорит: «Блин! Программа совершила недопустимую ошибку». Квакер возражает: «Брось! Это монстр из quake! Из него полигоны лезут!» А программист смеется: «Дураки! Просто ошибка в коде». На всякий случай спрашивают заглянувшего в кунсткамеру пользователя: «Ты в сети живешь, все знаешь. Что это там в банке?» Пользователь посмотрел. «Да это же два умника подсоединились к сети под одним логином!»
Паша заржал:
– Позорная ситуация!
– Ой! – подключилась к разговору Пашина соавторша. – А вы слышали...
Паша прикрикнул на Ойлэ. Соавторша заплакала. По-моему, притворно. Паша стал кричать громче. Ойлэ заплакала громче, уже непритворно. Я медленно повесил трубку. В конце концов, я и без Паши догадывался, что судьбы человеческие невероятны.
Дотянулся до тетради. Представления не имею, чем мои записи могли заинтересовать Кору. Самые ординарные записи. Отрывистые, не очень связные.
Трещины в каменистой земле, чудовищные разломы, из которых несет ядовитыми желтыми испарениями.
Зачем это?
На вершинах Сиккима, в Гималайских отрогах, среди ароматов балю и цветов рододендронов...
Если только для игры, аромат все равно не передашь.
майор Дело партии Многие этого не понимают мешают другим телефон Пушкина Калапе всех стран мира астрономических мироедов пролетариата в органах работают органах много книг Филиппова «Зеленый луч в древнем Египте» мерами пресечения настроениях принимала раз жаловалась на странности Од Обыкновенный пожилой выступает в роли наставника сложнейшему пути Майор В папке перед ним лежали В той же имена которых с родной дочерью мной узнав, что я каждыйЗаписано мной, без сомнения.
Но вырвал листы не я. По крайней мере, не помню.
Дождь за окном. Шуршание дождя, шуршание песков.
Не дождь, нет. Холод ночной пустыни. Вареное мясо застывает в руках, губы покрываются холодным жиром, фитиль вгорает в свечу. Дрожащая рука затворника тянется к пище, значит, физическое тело еще не отошло. В далеком храме звучат трубы невиданной длины.
В начале развития мышление людей на Земле было направлено на истинное миропонимание. Логическая и духовная составляющие были едины. Египетские жрецы еще 5000 лет назад являлись подлинными интеграторами человеческих знаний. (Сейчас я так не думал, конечно.)Со временем система постижения истины начала разделяться у человека на логическую и мистическую (духовную). Началась эры потери знания – период примерно с 2200 года до н. э. до Рождества Христова. Наука строилась на логической системе, что привело к еще более резкому разделению между ней и религией.
Может быть.
Сейчас меня это не занимало.
В основе современного человеческого интеллекта лежит логическое мышление. Чтобы осмыслить окружающее, мы должны изучать десятки наук, прочитывать тысячи книг, затрачивать на обучение время и огромные физические, психические и интеллектуальные силы. А в прежние времена (сама формулировка казалась мне нелепой) египетский жрец, будучи духовно высокоразвитым, получал все необходимые знания в результате мгновенных озарений.
Ментальный мусор.
Бедняга Эйнштейн, бедняга Хокинг!
Смуглые люди в грязных овчинных кафтанах.
Винтовки с рогатками. Сердца чернее угля и тверже камня.
Из темноты крики «Ки-хо!». С другой стороны отвечают «Хой-хе!»
Подрагивает, дергается дряблая кожа на спине старой кобылы. Фыркают яки. Бесшумно крутится Дуйнхор – колесо времени. Многим доводилось встречать снежных людей. Карлик постанывает: «Я болен». Помешивает указательным пальцем воду с ячменным порошком цампу.
Как понять всё?
Я отложил тетрадь.
Электрик. Капитан Женя Кутасова. Лиса.
Что я о них знаю? В сущности, не больше, чем о себе.
Сержант Дронов. Кора в красном платке. Где нам искать профессора Одинца-Левкина? Сегодня спрашивают, завтра начнут бить. Не хочу служить интеллектуальным существам запредельного мира, передавать сообщения, о которых не имею никакого представления. Я упорно не хотел думать о Коре. Правда, мир не меняется от того, как ты относишься с утра к каким-то забытым записям, но чашка кофе...
Поспав пару часов, я отправился в «Иероглиф».
Как я и думал, за столиками сидело человек пять – в разных местах.
Зато с террасы – знакомое место – помахала мне рукой изящная, как всегда, доисторическая костенурка. Как-то не вязалась ее узкая рука с черным мундиром полковника СС или с жестикулирующим советником Муссолини. Честно говоря, с образом пламенной комсомолки рука эта тоже не вязалась.
Перед Конкордией Аристарховной лежал плоский конверт.
Она улыбнулась мне, но в выцветших глазах пряталась тень усталости и морщинки на шее с утра выглядели особенно густыми.
Засыпая, я вижу вновь,что балконная дверь чуть приоткрыта,и кисейную тюльв окно, где пыльный июль,выдувает капризный сквозняк...Конкордия Аристарховна внимательно смотрела на меня.
...этот странный мотивпозабыть не могу я никак...Чуть заметно покачивая головой в такт музыке, Конкордия Аристарховна улыбнулась.
Ах, Рио-Рита!Как высоко плыла ты над намичерез страх и озноб, через восторг побед, —Аргентины далекой привет!Ах, Рио-Рита! Как плескалось алое знамя!В нашей юной стране был каждый счастлив вдвойне, —Где все это?