Чтение онлайн

Бену Симпсону давно перевалило за семьдесят. Это был высокий худой старик, слегка согнутый то ли ревматизмом, то ли иным, более ранним, недугом, а может быть, и тем и другим вместе.

Одно веко у него, еще с давних пор, было неподвижно, отчего казалось, что глаз смотрит как-то особенно пристально. На изборожденном морщинами лице выделялся длинный тонкий нос. Все еще густая шевелюра была разделена посередине пробором, волосы зачесаны наверх.

Пятьдесят с лишним лет тому назад Симпсона, который служил в конной полиции, прислали в Кинниваби, и с тех пор он обосновался здесь. Он зарабатывал на жизнь торговлей с индейцами — оджибуэями и кри, — которые сбывали ему пушнину и дикий рис. Кинниваби был расположен в самом сердце сравнительно узкого рисового пояса, и каждый год в сентябре, если только выдавался богатый урожай, Симпсон вывозил сотни мешков риса.

Когда Уоррены вошли в лавку, Симпсон разговаривал с Музом Макгрегором, местным лесничим.

— Слыхали про кражу? — поздоровавшись, спросил у них Симпсон.

— Нет, — ответил отец Кена. — Какая еще кража?

— Прошлой ночью кто-то забрался на дачу доктора Мойра, — пояснил Макгрегор. — Говорят, украли фотоаппарат, транзисторный приемник и еще кое-какие вещи. На той неделе Мойры на несколько дней уехали в город. Похоже, кто-то решил воспользоваться их отсутствием.

< image l:href="#"/>

— Ну и ну, — произнес отец Кена, покачав головой. — Ведь уже много лет не было никаких краж. Кто бы мог это сделать?

Вдруг из глубины лавки донесся голос человека, которого Кен до сих пор не замечал. Низкий, хриплый голос, но достаточно громкий, чтобы все в лавке могли его услышать.

— Да что уж там гадать, мистер Уоррен! — проговорил тот человек. — Будто мы не знаем, кто станет воровать в здешних местах. Индейцы — вот кто это сделал! Как всегда.

Кен обернулся и увидел грузную фигуру Уилбэра Кроу, в полумраке стоявшего у самого дальнего от двери прилавка. Это был верзила в линялом и не в меру просторном комбинезоне, надетом поверх грубой сорочки. Старая, помятая и грязная шляпа была низко надвинута на лоб. Рядом на скамье примостились еще двое: сын Уилбэра Лез, такой же огромный детина, как отец, и его приятель Динни Хэккет, будто стремившийся укрыться в потемках.

— Откуда вы это знаете? — спросил Макгрегор. — Откуда вы знаете, что это дело рук индейцев? Никаких доказательств пока нет. Это только ваши домыслы.

— Может, и так, — сказал Уилбэр Кроу, засовывая в рот только что свернутую сигару. — Может, и так. А все же я вам скажу: этим ворюгам, индейцам, я бы советовал сматываться поскорее, пока их не накрыли.

Динни Хэккет визгливо захихикал, а Лез Кроу улыбнулся одними толстыми губами («Но только не глазами», — подумал Кен).

— Некоторые люди, как я погляжу, слишком уж легко обвиняют других, — сказал Муз Макгрегор.

— Вы что, воспитывать нас решили? — спросил Лез Кроу, шагнув на середину лавки.

Но тут вдруг до них донесся откуда-то с путей приглушенный звук паровозного гудка. Все засуетились, торопясь взять свои вещи, и заспешили к станции.

Когда Уоррены поднялись на перрон, снова раздался гудок — на этот раз уже гораздо ближе, и через несколько секунд из-за поворота показался огромный паровоз с ярким, преждевременно зажженным прожектором-фонарем.

Паровоз приближался, замедляя ход, и перрон наполнялся звуками: звоном станционного колокола и шипением пара.

— Приеду, как всегда, в пятницу вечером, — сказал Кену отец, поднявшись на площадку вагона.

— Прошу занять места! — крикнул проводник, пряча свои часы в карман синей куртки.

Убрав маленькую приставную лестницу, он зашагал в вагон, а поезд между тем стал медленно набирать скорость.

Кен помахал отцу, и скоро последний вагон поезда уже скрылся из виду, нырнув в просвет между скалами, примерно в полумиле от станции. Теперь, когда поезд ушел,’ на перроне стало удивительно тихо и грустно.

Кен, как и остальные провожавшие, повернулся, а потом зашагал вниз по тропинке к лодке. Спускаясь к причалу, он увидел Уилбэра и Леза Кроу, а также Динни Хэккета: они медленно брели вдоль путей в том направлении, куда только что ушел поезд. Визгливый смех Динни Хэккета долетел до него сквозь тишину вечера, и Кен подумал, что в этом смехе, как и в глазах улыбавшегося Леза Кроу, веселья не было.

На другой день было заметно прохладней. Вместе с Полем и Джейком Онаманом Кен чинил сваи» на которых должен был стоять новый причал. Это была нелегкая работа. Кен и Поль провели большую часть дня стоя в воде — нередко по самые плечи. Нелегко было ворочать под водой тяжелые камни, и оба мальчика ободрали себе пальцы до крови. Под конец Кен так же изнывал от холода, как два дня назад — от перегрева.

Зато Поль Онаман, судя по всему, был столь же нечувствителен к холоду, как и к жаре. К исходу дня они начали чинить основные балки, соединявшие сваи между собой, потом на эти балки должен был лечь настил.

Отец Поля мастерски владел топором. Этот топор — со сравнительно небольшим лезвием и короткой рукояткой — он чаще всего держал одной рукой, всего сантиметров на десять ниже головки. Пригоняя друг к другу бревна, Джейк Онаман делал зарубы меткими и точными движениями опытного плотника.

Сегодня Кен завтракал вместе с обоими индейцами в лодочном сарае. Ему было неловко, что в прошлую субботу он ел дома, тогда как Поль и его отец наскоро перекусили на месте работы.

В воскресенье он не раз вспоминал об этом, а нынешним утром сбегал на дачу — потолковать с матерью.

— Почему бы нам не пригласить индейцев позавтракать вместе с нами? — спросил он, входя в кухню.

Мать замешивала тесто для сладкого пирога.

— Видишь ли… — начала она.

— Незачем! — вмешалась в разговор тетушка Мэрион. — Что это тебе взбрело в голову, Кен? Их даже близко к дому нельзя подпускать. А не то кое-чего недосчитаешься! Да они и сами чувствовали бы себя здесь неловко. Они свое место знают!

— Но ведь сегодня холодно, — сказал Кен.

— Чепуха! — отмахнулась тетушка Мэрион. — Индейцы и зимой-то живут под открытым небом. Им не бывает холодно так, как нам. Да и к тому же на дворе — июль, а не январь!

— Я готов пойти навстречу, — предложил Кен. — Что, если я позавтракаю с ними в лодочном сарае?

Облегченно вздохнув, мать улыбнулась, но тетушку Мэрион было не так-то просто унять.

— Очень даже глупо! — нетерпеливо возразила она. — Зачем жевать бутерброды всухомятку, когда ты можешь прийти сюда и съесть тарелку вкусного домашнего супа?

— Это тоже можно уладить, — вставила мать. — Я дам вам по кружке горячего супа, и вы будете запивать им бутерброды. Так, я надеюсь, все будут довольны.