Чтение онлайн

Убить… Они так удобно стояли для выстрела, она щурила глаза, пока на нее косился наставник. Но парни выстрелили из автоматов, двое неумело, получив, вероятно, сильную отдачу в плечо, третий довольно растянул широкие губы в победной улыбке — он попал ближе всех к центру, и обернулся раньше остальных, заметив странницу:

— Привет!

— Друг! — помахал ей рукой второй парень, мерцая ясными миндалевидными глазами.

И только эти их приветствия с улыбками остановили ее. „Не все ракьят виноваты, не все. Хватит, Джейс. Не смей убивать своих. Не все они виновны, не все“, — вдруг послышался голос, точно не ее, а голос ангела-хранителя, спокойный, грустный, но мягко убеждающий. Может, так Он и говорит с человеком, а человек думает, что это его внутренний голос.

И она выстрелила в мишень, делая вид, что так изначально и планировала, попадая прямо в цель.

— О, да ты настоящий воин, — похлопал ей наставник, уже не делая вид, что не замечает.

— Ваша жрица посчитала иначе, — нахмурилась Джейс, таким образом проверяя тех, кто встретился ей.

— Не дрейфь, — по-дружески хлопнул ее по плечу один из парней. — Ты же Джейсон? То есть, как его… Джейси…

— Стрелок ты все равно меткий, брат Джейсон! — разводил руками второй.

Джейс улыбнулась:

— Спасибо.

Как же она ждала этих слов! Как же потеплело на душе, точно грязный снег городских свалок вдруг растаял, уйдя с весной. Не все виновны. Они все еще являлись друзьями. Может, и не все. Но и виновны не все!

От человека к человеку разнится восприятие. Для кого-то приказ „не чинить препятствий, но и не оставлять в деревне“ позволяет бить ногами, для кого-то означает, что можно по-прежнему помогать. И человека единым судом не оценить, не подогнать под рамки дозволенного.

Ее проводили на аванпост, бывшую рыбацкую станцию починки лодок, позволили передохнуть и поесть, и у них даже нашелся транспорт — ржавый-прержавый седан, „пятиколесный“ из-за вываливающегося через дырявый багажник запасного колеса. Но эта находка показалась небывалой роскошью. Девушка впервые за долгое время радовалась, перед ней забрезжил вполне реальный луч надежды. Она еще не думала, что ждет ее после возвращения, но она уже надеялась вернуться. И едва не плакала от радости, видя, как тепло приветствуют и провожают ее воины ракьят. Они не боялись гнева Вааса, они не боялись проклятья. В конце концов, они боролись с одним врагом. За жизнь, против безумия.

Она попробовала завести машину — удалось, тормоза тоже вроде работали. Путь до деревни уже не мог занять много времени, она уже не боялась возвращаться, размышляя, пока представилась возможность, точно слыша тот же голос ангела-хранителя:

«Как же наивны и слепы те, кто не переживал ничего подобного… Мир огромен. И порой кажется, что горе этих людей, людей откуда-то издалека, людей, непохожих на нас… Кажется, что это совсем чужое горе. А потом оказывается, что это точно такие же люди. И им больно, и им страшно, и им хочется жить. Они такие же точно, как мы. А, может, и лучше, в чем-то честнее и чище духовно. В них нет декадентства и поисков утраченного смысла. Они хотят просто жить, собирать урожай, растить детей. А не считать потери, не перевязывать страшные раны. И не испытывать этот вечный озноб, к которому невозможно привыкнуть… Да… Особенно по ночам, когда приходят кошмары.

Почему нельзя просто жить? Жить, не уничтожая друг друга? С какой целью все это несоразмерное человеку зло? И этот странный мир… Где есть „хойты“ — правители закулисной игры, не знающие иной истины, кроме денег. И есть люди… Кто-то преданный друзьям, кто-то предавший. И только внешнее несходство обществ и образа жизни заставляет культурных невежд воспринимать сообщения о далеком горе почти как кино, будто это не на их планете, будто это не рядом с ними, будто никогда не может их коснуться».

Воины помнили ее, может, с момента ее появления в деревне, может, вместе с ними она брала аванпост. Но они проводили ее до моста, а дальше машина тоже не рисковала наткнуться на вражеские аванпосты, разве только бандитские засады все еще случались на всей территории острова. И неизвестно, когда бы закончилась эта война. Но отныне становилось ясно — она закончится. И закончится не полным истреблением целого народа. Но сколь еще стерпеть предстояло… И как мало понимают люди в настоящем мирном небе над головой, когда включают это пожелание в свои тосты. А здесь каждый прожитый миг мог считаться достижением и праздником. Жаль, что для осознания ценности мира и жизни порой необходима война и гибель. Может, умели бы ценить, не было бы и войн.

А так Джейс только стремилась вперед, к друзьями, снова в деревню. И странные мысли возникали в голове, мысли понимания и протеста:

„Есть этот мир. И небо над ним. Небо, почему ты молчишь? Неужели настают последние дни, что ты позволяешь совершаться такому беззаконию? Неужели человечество подошло к краху, если вокруг столько черствости и непонимания? Неужели назло стали говорить добро, если в лицо можно кричать об истине, но лица стали ничтожны пред глобальным экраном? И душа, и человек слишком слабы пред машиной денежных роботов? И все меньше людей видит небо“.

И она вдруг отчетливо увидела, что крошечный остров — это весь мир в миниатюре, в страшной миниатюре. Уже даже не реальности, а чего-то, что страшнее реальности, еще более реального, несущегося вокруг острыми осколками. Быть может, снова резануло ощущение собственного бессилия.

Комментарий к 87. Контуры мира иного Как бы ни нагло это звучало, но автор снова видит, что до этой главы добрались отдельные герои! Понимаю, настоящий герой должен быть немногословен. Но хоть пару фраз он может сказать.

Я волнуюсь, что тут скучные главы будут...

====== 88. Напряженно прислушиваясь ======

…напряженно прислушиваясь, холодея и вздрагивая…

Машина гудела и скрипела, сбивая моторный ритм. Но упрямо двигалась вперед; где-то со стороны моря показалось, что слышатся звуки выстрелов. Но Джейс не могла остановиться, да и с одним пистолетом она страшно рисковала; приходилось уговаривать себя, что не всем можно помочь одновременно, ее внезапное появление даже могло помешать.

И она двигалась дальше, очень скоро показался песчаный перешеек, где они недавно заметили лодку. Джейс поражалась до сих пор, как стремительно сумела тогда выстрелить из снайперской винтовки три раза подряд, почти без перерыва. Но сожаления за содеянное не испытывала. Тени врагов не преследовали ее, они друг друга не знали, они не мстили друг другу, они просто защищали интересы разных сторон, а ее интересы, пожалуй, лежали все-таки на стороне правды, как и здравое желание ракьят остаться на земле своих предков. Одно поражало: как ей удалось целых два дня добираться от дома доктора до деревни Аманаки? Разве только леший ее какой путал, морочил.

Несколько поворотов раскатанной пыльной дороги — и она оказалась у холмов, которые окружали деревню, служа естественной защитой.

Девушка бросила у околицы седан, который, как ни странно, ехал и, несмотря на свои годы, выдавал нормальную скорость, как раз такую, чтобы человек не сходил с ума от мелькания картинок, но и успевал в срок к назначенному месту. В ее случае промедление могло стоить Лизе жизни. Снова! Снова все зависело от нее. Но раз уж приходилось отвечать за жизни друзей, Джейс не отказывалась, в сотый или уже тысячный раз упрекая себя, что пошла на поводу у младшего брата тогда… Нет, больше ей никто не указ. Если ее вечно просят отвечать за всех, значит, и командовать надлежит ей.