Чтение онлайн

Девушка устало вышла из хибары, больше там находится она не могла, особенно зная, что недавние обитатели лежат со связанными руками на берегу, изрешеченные до неузнаваемости пулями. Так что первым делом разрезала веревки, сковавшие их руки. Хотя мертвым уже все равно, для них нет понятий свободы и рабства. Но для живых все ж важно, как сольется с миром разделенное с душою бренное тело. Человек — это и есть обряд. Без них он не больше, чем животное.

Так что Джейс собирала вдоль берега ветки и листья, не задумываясь о потраченном времени. Готовилась хоронить. Снова хоронить. И вспоминала, что в своей жизни не видела ничего, кроме похорон. Вернее, много еще что видела, но не присутствовала на антитезе похорон — на свадьбе. Еще ни разу. И надеялась тогда, когда-то давно, что Лиза и Райли наконец обрадуют ее. А теперь… Вместо свадьбы даже похорон не случилось, а след Лизы и вовсе потерялся. От того, что с бедной девушкой могли сотворить, становилось дико и пусто на душе. И не хотелось представлять даже, тем более нелегкая работа по созданию погребального ложа из ветвей выгодно отбивала фантазию, оставляя один на один с реальностью и только с реальностью, которой здесь не существовало, потому что вместо нее плыло настоящее в промежутке между прошлым и будущим. А реально или бытийно — каждый решал по вере…

Уже вечерело. Джейс-то надеялась остаться на ночь у живых, корила себя, что снова станет для них обузой, пусть и всего на одну ночь. А пришла-то к мертвым. Они обращались с ней лучше, чем ракьят, которые в испытаниях чужаков забывали, что все-таки время уже другое и за околицей деревни не мир иной. А пришелец не злой дух — человек. Но если не узрели Великана, то есть зла, в одном, то решили изгонять каждого. Ваас… Он назначил ее частью своей игры. Может, она и правда приносила одни несчастья? Может, из-за нее убили и этих мучеников?

Она слишком привыкла упрекать себя во всем. И жить чужими радостями, радоваться за других, скорбеть за них. Но осталась одна, совершенно одна. И что ей оставалось? Чьими чувствами жить, когда за себя ни страха, ни радости? Разве только обида. Если уж она ощущала унижение, стало быть, обладала и человеческой гордостью. Гордость — не гордыня. А унижение — не смирение.

Погребальный костер сложился у берега реки, поверх страшных пятен крови. Зажигалка Оливера… Снова. И вновь не для того, чтобы разжечь мирный костер для приготовления пищи и даже не для того, чтобы отравить свой разум куревом.

Сухие листья занялись быстро.

Джейс надеялась, что не устроит пожар, замечая, что до травы пролегает полоса каменистого песка, а с другой стороны протекает река. Но вообще стоило бы устроить — выжечь под чистую все джунгли прямо до причала, чтобы эти псы-вороны не смогли там скрываться, нападая из зарослей голодными тенями. И на причале взорвать топливные баки, чтобы не доставались никому.

Глаза зажигались злобой.

Но потом понимала, что одна не сумеет выбраться из пламени, одна не сумеет отбить причал. И не ее война шла, раз ее изгнали, пусть все существо просилось обратно в ряды храбрых парней. Под началом Дениса, а не Цитры… Может, жрица была в чем-то мудрее, в чем-то правильнее и глубже, но Джейс видела в ней только неминуемый след зла, какого-то древнего зла, хтонического, подобного лианам, что оплетают деревья, выпивая из них соки.

Очень скоро закончился нехитрый труд, и в вечерних сумерках поплыл дым. Оставаться и ждать, когда придут враги, она не могла. И по мосту перешла на ту сторону реки, зная, что там теперь хотя бы аванпост свой. Свой? Тоже чужой. Она все не могла свыкнуться с этой мыслью. Но все-таки не врагов, ведь жрица приказала «не чинить препятствий».

На особо радушный прием рассчитывать не приходилось.

Комментарий к 57. По краю Через пару-тройку глав снова появится Ваас. Ну, это кому интересно.

====== 58-59. На растерзанье дня ======

Когда внутри лишь сдавленный стон

И мечты остались на растерзанье дня…

Уж сумерки спускались, джунгли начинали завывать свою монотонную песню ночи, ночью к ним переходило больше власти. И с кем здесь на самом деле воевал человек? Друг с другом или с этими джунглями, с самим собой, с джунглями в себе…

«Ржавый двор» показался достаточно быстро. И над ним все еще вился синий флаг. Но толку-то. Так долго и яростно освобождала, чтобы лишиться всего. Лучше бы и впрямь сидела в деревне и не высовывалась, там, глядишь, и помощь бы пришла. Впрочем, горе-браконьеры держали в строжайшем секрете, куда направляются. Одни только родители Оливера могли требовать поисков пропавшей экспедиции. Насчет семьи Дейзи ничего не было известно, она не любила говорить об этом, а отец-алкоголик Лизы вряд ли мог иметь ценные связи. Странные у всех судьбы. Вроде такая отличница, вроде такая добрая, а тоже не счастливая. Ей встреча с Райли показалась невероятным благом земным. Оно и понятно… Но вспоминать о доме не хотелось. Воспоминания обессиливали больше, чем усталость и жажда. Память — то, что делает человека человеком, но часто в ней столь много ловушек и противоречий, что страшно поддаваться воле течения реки Мнемозины. Джейс с опаской приближалась к покрытому коростой забору.

— Стой, кто идет! — тут же вскинул автомат один из ракьят.

— Опознавательных знаков нет, оружие есть, — рассматривал другой караульный.

— Да это тот Джейсон, который не Джейсон! — узнал ее кто-то.

Странник, пришедший под вечер, — всегда недобрый знак. Да еще если объявленный чудовищем. Может, они ее оборотнем считали? Да-да, а при свете луны у нее отрастали клыки и когти. Если бы! Если бы это помогло спасти хоть кого-то, она согласилась бы превратиться в чудовище.

— Ты приносишь несчастья! Из-за тебя мы потеряли причал! — переговаривались ракьят. Вероятно, они пребывали в дурном настроении и нашли, на кого свалить вину. Да-да, на человека, который этот причал и освобождал вместе с ними. Виноват не главарь, который, очевидно, выслал своих лучших головорезов, чтобы отвоевать обратно то, что досталось нелегкой ценой, чтобы отнять робкую надежду племени. Виновата она, ведьма, изгой. Будто она притягивала магнитом этого главаря, будто вокруг нее вращался полюс зла. Ваас… Ведь он впрямь мог оказаться где-то недалеко, раз уж произошел бой за причал. Джейс невольно обернулась, точно он мог вот так запросто материализоваться за спиной, отделившись от темнеющих зарослей. Никого. Человек. Просто человек. Только очень злой человек. А ракьят — не очень злые люди.

— Значит… Вы не пустите меня на ночлег? — остановилась перед ними девушка, потухшим взглядом рассматривая воинов, начертавшихся тенями в вечернем полумраке.

— Нет. Иди дальше за реку. Там есть поселение рыбаков, — посоветовал тот воин, что знал ее. Но ледяной тон не оставлял сомнений: ни капли сочувствия к предателю. Вряд ли они знали наверняка, что случилось в храме Цитры, но слухи разлетались быстро, и они же скоро могли раздуть историю до опасных размеров, снабжая фантастическими подробностями, уничижающими образ изгнанника. Никаких шансов оправдать себя. Меткая стрельба не могла спасти от недоброго слова властительницы.

Джейс поняла, что помощи здесь ждать бессмысленно, и поплелась дальше на восток, как и сказали: за реку. Напрямик. Идти оказалось ближе через джунгли, только на пригорок скользкий взобраться, а там — снова на дорогу. Неподалеку паслись буйволы, чуть дальше бродили казуары, не птица, не рептилия. Нелетающее наследие эпохи динозавров. Девушка молча прошла мимо них, не ускоряя и не замедляя шаг. Животные не намеревались нападать на нее. Один только казуар встряхнул псевдокрыльями, покрытыми не то черными перьями, не то шерстью. Но к решительным действиям перейти не успел: странница уже покинула пределы его интереса.

Поселение оказалось даже не деревней, а подобием города, в нем светилось один или два тусклых фонаря, мерцавших из-за реки, которую по узкому мосту пересекла девушка.

Городишко без названия, вернее, его развалины, представляли собой воплощение постапокалиптической картины, прямо как показывают в дешевых сериалах про зомби. Вот только вместо зомби здесь землю топтали пираты. И легко из живого человека сделать зомби… Всюду ржавели остовы автомобилей, а приземистые двухэтажные дома с заколоченными окнами казались необитаемыми. На возвышении маячила то ли недостроенная, то ли разрушенная церковь без дверей и окон. На колокольне не хватало купола, его-то точно снесло то ли ветром, то ли взрывом.

«Есть ли тут вообще живые?» — с опаской подумала Джейс, но тут мимо пробежал местный житель в рваной бесцветной майке. Теряя на ходу белую панаму крестьянина, он размахивал руками и вопил:

— Варан! Будь он проклят!

За ним и правда бесцеремонно гнался приземистый ящер, сухопутный крокодил, покрытый зеленой чешуей с красными полосками. Рептилия нагло вторгалась в незащищенный городишко. Джейс незамедлительно прицелилась, недаром ей вернули оружие. Выстрел из винтовки быстро свалил ящера. Варан затих на земле, растопырив кривые лапы.