Чтение онлайн

— У нас возле Хладограда как-то появлялись оборотни, — задумчиво сказала Креона, слушая далёкий вой, — Страшные существа, поэтому маги никогда не охотились на них по одиночке.

— Охотились?

При этом слове меня вдруг осенило. Кутень как раз наблюдал, что Виол, взяв след, понёсся дальше в степь, и вскоре послышалось испуганное рычание другого упыря.

Он… охотится! Оборотень охотится на упырей!

— Да, охотились, — ответила Креона, которая моих мыслей не слышала, — Мы же маги. А для чего мы нужны, как не для защиты людей?

Я кивнул, а сам в это время думал о другом.

В своей жизни я встречал только паладинов, но никогда… сожри меня Бездна!.. никогда я не встречал светлых оборотней!

Я вдруг подумал о том, что сам-то не сильно отличаюсь от Виола. Ведь сам я бывший Тёмный Жрец, и во мне Хморок, древний бог мрака и смерти…

И выступаем мы, Тёмные, против повелительницы Тьмы. И чем же это отличается от этого вот оборотня, который оторвал голову очередному упырю в степи? О-о-о, Бездна, боюсь, тебе мои мысли не понравятся, но Силы Света в этом мире взялись за тебя всерьёз.

— Что же теперь будет с Виолом? — спросила Креона, вырвав меня из размышлений, — Мне так его жаль…

— Что?! — я едва не поперхнулся, — Чародейка, я не ослышался?

— Ну у меня же не совсем ледяное сердце! — возмутилась та, — Пусть я грубиянка, но бард… кхм… он хороший.

— Да он и сейчас неплохой, — расплывшись в улыбке ещё больше, ответил я.

Виол как раз кромсал третьего упыря.

Ближе к рассвету мне даже удалось поспать, но вскоре меня разбудил стук. Открыв глаза, я с удивлением понял, что солнце уже выглянуло из-за далёких гор.

Ух, какое холодное утро, даже я продрог! Стук снова повторился… Робкий такой, но требовательный.

Крестьяне в замке все спали, Лука с Бам-бамом тоже в полудрёме сторожили повозку лиственников. Только Креона проснулась и отправилась со мной к воротам смотреть, кто же так стучит.

Подвинув сломанную створку, я с удивлением глянул на Виола. Тот стоял, весь грязный, в крови, в рванье, и растерянно смотрел вокруг. Останки, раскиданные по деревне, уже почернели, но всё еще можно было понять, что это были упыри. На них-то Виол и таращился…

А ещё он удивлённо смотрел на лютню в своих руках, точнее, её жалкие обломки с торчащими, как усы, струнами. Судя по виду, лютней прилетело по голове не одному упырю.

— О, прохлада души моей! Громада! — охрипшим голосом прошипел он, подняв взгляд на меня и Креону, — Видит Маюн, я так рад, что вы в порядке!

Я усмехнулся:

— Ну и мы тебе рады, видит твой Маюн. Проходи, что ли.

Тот помотал головой.

— Вам со мной грозит опасность. Я — чудовище! — при этих словах он поднял лютню, будто доказательство.

Я расхохотался так, что теперь в крепости точно все проснулись. Креона не выдержала, спросила:

— Гусляр, неужели ты всё помнишь?

Тот замялся, бледнея. Эх, кто этот скромняга, и где наш самоуверенный бард?

— Не всё, только обрывки, — Виол поморщился, — Я помню, что я — чудовище! Сколько… о-о-ох… сколько человек я убил?

Мы с Креоной переглянулись.

— Ни одного, гусляр.

— Ах, северная твоя красота, твои слова для меня словно бальзам! — Виол заметно повеселел.

Потом он поморщился, схватился за лоб, будто что-то вспомнил. Удивлённо уставился на ладонь, измазанную в крови… и, снова побледнев, уставился на дымящиеся останки вокруг. Солнце как раз бросало сюда первые лучи, и упыри превращались, как им и положено, в золу.

— Так это я… это я их всех?!

— Ну не я же, — вырвалось у меня, — Я лиственник вообще-то, мы тут закрылись и так молились, так молились!

Виол, поджав губы, с укором уставился на меня. Шутку он явно оценил.

— Ты вот скажи, бард, — всё же спросил я, — Ты помнишь, почему напал на упырей?

Тот чуть понизил голос.

— Я сидел в подвале, когда услышал их, и разозлился! Они… кхм… громада, ты слышал, как они рычат?

— И как же?

— Да ужасно, аж уши вянут! Ну кто так рычит?! — Виол всплеснул руками, чуть не выронив лютню, потом со вздохом обнял её обломки, — Они просто фальшивили ужасно… Это меня взбесило, а дальше уже ничего не помню.

Нам пришлось немного задержаться на погосте. Во-первых, мы хорошо подкрепились, да и благодарные жители собрали нам провизии в дорогу.

Я даже поймал себя на мысли, что впервые у нас был шанс нормально подготовиться в долгий путь. До этого всё время это получалось спонтанно.

Во-вторых, мы с Креоной всё же отправились на тракт, раскуроченный моей огненной магией, чтобы поискать хоть какие-то следы. Кутеня я отправил ещё дальше, выискивать разведчиков — наверняка заговорщики в Лучевии недовольны, что война не состоялась, и должны будут кого-то прислать проследить, что тут случилось.

Меня же интересовало, как ночные нападающие собирались контролировать такую массу упырей. До этого из артефактов контроля я встречал только «брошь хозяина», которую надо было втыкать в грудь упырю, но подозревал, что лучевийский Тёмный Жрец освоил более мощный артефакт.

— Это… это всё ты устроил, Малуш?! — Креона округлила глаза, когда при свете дня узрела разрушения.

Ну да, вчера мы спокойно шли к замку по этому холму, а сегодня он оказался срыт до основания и обнажил каменное нутро. Да ещё и обломки некоторые до сих пор дымились, а ведь уже целая ночь прошла… Оказалось, под холмом нашлась небольшая угольная жила, и моё заклинание запалило её.

— Это был эксперимент, — нехотя ответил я, пнув чей-то оплавленный шлем и с досадой разглядывая местность.

Надежда на то, что я найду хоть что-то весомое, таяла с каждой секундой. Воины хотя бы в железе были, вот оно от них и осталось, а маги всегда одеты в тряпки. И, как назло, то, что мне нужно, должно было быть именно у магов.

Когда я был Десятым, мне с моими подданными магами удавалось создать артефакт, способный отпугивать упырей. Как это ни странно, в его основе была не только Магия Света, которой мы, Служители Тьмы, не брезговали пользоваться.

Магия Света сама по себе бесполезна — она не пугает упыря, тот наоборот лишь ярится, чувствуя светлых, и хочет разорвать их. Упыря совсем не заботит то, что сияние паладина мгновенно сжигает его.