Нетерпение в степени
Шрифт:
– С Джо вы уже познакомились в коридоре. – Доктор Фолкберг указал на сотрудника, только что вставшего с края выстроившейся линии. – Позвольте представить остальных членов моей команды.
– Позволяю.
Шерри с долей разочарования наблюдала за процессом, в котором доктор называл имена, а гостья одаривала сотрудника взглядом или словом. Это же надо! Мантисс оказалась убийственно высокомерной. То, как она намекнула на полноту Кетти, вбив ту в краску, с каким почти раздражением выслушивала сухое приветствие Брена и как прервала сбивчивую речь Олафа, который не выбирал заикаться… Это вызывало у Шерри недоумение и возмущение. Местной звезде не нравится, что её время тратят на простых смертных? Или как ещё интерпретировать ту надменность, с которой Мантисс отвечала на реплики сотрудников? Её, Шерри, коллег! Поведение гостьи было столь красноречивым, что даже доктор Фолкберг стал поглядывать на неё с немым вопросом.
Саймон и Шерри стояли в шеренге последними. Мантисс поравнялась с ними и спросила:
– А это ваши правая и левая руки?
Она оценивала их как придатки! Шерри мысленно велела себе не меняться в лице. Теперь ей понятно, что в этой самовлюблённой особе мог найти МС-12. Одного поля ягоды.
– Саймон Доври пришёл сюда с огромным скептицизмом, но вскоре подстроился и адаптировался, – рассказывал доктор Фолкберг.
– Хотел прийти на собеседование в консперологической шапочке, – пошутил Саймон. – Хорошо, что не сделал: у этих ребят туго с чувством юмора. Зато тут кофе хороший. Стоит едва ли не столько же, сколько моя месячная зарплата. Ну вы и сами это знаете, вы же тут работали.
Мантисс выглядела так, словно вот-вот сорвётся и велит Саймону заткнуться. Иногда его болтливость и впрямь раздражала, но сейчас Шерри готова была грудью встать за чувство юмора коллеги. Тем более что Саймон всего лишь пытался быть дружелюбным.
– И Шерри дер Цеггир. Отличница и очень умная девушка. Пришла с большими надеждами, что работа бросит вызов её недурственным способностям.
Мантисс обратила внимание на последнего человека в линии. Шерри поприветствовала гостью как можно более нейтральным тоном и добавила к лестной оценке руководителя:
– Учёба не ставит тех препятствий перед молодым поколением, какие следовало бы.
Может, хотя бы в этой теме Мантисс найдёт себе равную и не станет задирать нос. Ах, если бы. Шерри нашла ещё одну черту, которая точно понравилась бы МС-12: Мантисс не стеснялась в выражениях.
– Со сколькими преподавателями пришлось переспать ради хороших оценок?
Гостья так внимательно уставилась на опешившую Шерри, словно не желала пропустить ни единой эмоции жертвы. Настоящий энергетический вампир! Шерри почувствовала, как у неё горят щёки и уши. Это было возмутительно слышать столь уничижительные предположения!
Пока оскорблённая девушка глотала воздух, как выброшенная на берег рыба, доктор Фолкберг всё же решил вмешаться. Он отвёт Мантисс в сторону. Саймон, прятавший улыбку за ладонью, убрал руку и с извинением посмотрел на Шерри. Кетти пожала плечами, хотя у неё ничего и не спрашивали. Все были озадачены поведением гостьи, в той или иной степени. Разве что Брен быстро нацепил невозмутимость и с любопытством глядел в сторону отошедших.
– Не волнуйся, мы все знаем, что ты честно заработала свой диплом, – прошептал Саймон на ухо Шерри. Если он так надеялся утешить её, то попал впросак.
– Просто заткнись.
Шерри уже мечтала, чтобы этот невыносимый день закончился. Нет, чтобы неприятный человек испарился. Устраивать ругань, конечно, было бы неправильно, но если так пойдёт и дальше, любое терпение лопнет. Шерри, может, и была прилежной ученицей, но отнюдь не паинькой. Она не позволит выскочкам вроде Мантисс задирать себя.
Фолкберг обернулся к сотрудникам отдела и громко объявил:
– Простите, пожалуйста, Хельгу. Она хотела притвориться МС-12 в юбке, чтобы подразнить вас.
Саймон похвалил актёрское мастерство гостьи. Мантисс принесла извинения всей группе. Она больше не выглядела ни раздражённой, ни зацикленной на самой себе. Вот так просто – свернула притворство, словно сошла со сцены. Шерри внутренне содрогнулась. Ну и что это было? И главное – как относиться к этой женщине, если все её выходки были притворством? Есть ли в ней хоть что-то искреннее?
Доктор Фолкберг отпустил всех сотрудников, кроме Саймона и Шерри.
– Мы пройдём в пятнадцатый кабинет и поговорим, – холодно распорядился руководитель. – Не будем терять ни минуты.
Пока они шли, Саймон не выпускал гостью из внимания и даже пару раз обращался к ней. Шерри игнорировала Мантисс, прибегая к приёму, которым с ней поделились в школе. Чтобы не возвращаться мыслями к неприятному субъекту, нужно представить, что тот выпал из мира. Конечно, на самом деле человек никуда не девался и всё ещё мог досаждать словесно. Но Шерри и не нужно было стирать Мантисс по-настоящему. Она пыталась перестать о ней думать, и мысленное исключение гостьи из воображаемого поля помогало отвлечься. Не вспоминая о проблеме, Шерри быстро успокаивалась. А учитывая, что Мантисс и не пыталась заговорить с девушкой, вернуть душевное равновесие к концу дистанции было проще простого. Шерри продолжала считать гостью неприятным человеком и лишним элементом, но кричать и ругаться больше не хотелось.
В кабинете доктор Фолкберг предложил Мантисс сесть. Саймон обошёл стол, едва не свалив с края калькулятор. Шерри встала с другого конца и со скепсисом принялась выслушивать, как гостья просит не проводить с ней инструктаж. Видите ли, она всё и так знает. Мантисс даже не догадывалась, сколь многое изменилось со времён её работы. О чём доктор Фолкберг не преминул сообщить ей. Он рассказал недоверчивой гостье о действии лантановой терапии, и Шерри с удовольствием заметила, как растёт изумление на лице Мантисс. Эта женщина пришла в их отдел изучения в полной уверенности, что она умнее всех и опыта у неё на три вагона. И вот выверенными фразами доктор спустил её с небес на землю. На самом деле Мантисс уже ничего не знает об этом отделе, его объекте и методах работы с ним.
Ещё более приятным было то, что доктор Фолкберг просил своих сотрудников растолковать некоторые детали. Он ценил их профессионализм, и это льстило. Шерри досадовало только то, что Мантисс явно не восхитили методы их работы. Она была озадачена, напряжена, словно ждала подвоха или разоблачения розыгрыша, но точно не в восторге. Мантисс застряла в прошлом и не видела, какие перспективы предлагал текущий курс. Оттого Шерри всё тяжелее было сдерживать вопрос, так ли этот пережиток нужен их отделу. Даже на один сеанс.
Обсуждение закончилось, и доктор Фолкберг повёл гостью дальше. Шерри так до последнего и не разобралась, чувствует ли превосходство над Мантисс, боится её репутации или испытывает обычное отторжение человека, который познакомился не с самым вежливым собеседником. Эта женщина вела себя так, будто пришла в лагерь оппонентов, заранее настроив себя на конфронтацию. Да, именно такое впечатление в итоге и сложилось о Мантисс, как только она перестала притворяться высокомерной звездой. И оба образа были чужды и даже противны Шерри.