Чтение онлайн

Отрывисто поздоровавшись с нами, он сел между Кейтелем и Шпеером в первом ряду кресел амфитеатра. После нескольких моих вступительных слов в помещении медленно померк свет. На экране возникла картина исторического взлета «А-4», который в то время так восхитил нас, а потом и всех, кто видел его. Комментарии давал фон Браун. Зрелище было потрясающим. Пришли в движение огромные, почти 30 метров вышиной, раздвижные ворота большого сборочного зала испытательного стенда номер 7. На могучей металлической раме ракета «А-4» в полной сборке поползла к стартовой площадке, где ей предстояло пройти статическую проверку. Она воздвиглась над большим туннелем с водой для отвода раскаленных газов, утопленным в земле. Рядом с гигантской конструкцией лесов, напоминающих дом на колесах, люди казались муравьями. Прошла статическая проверка, когда ракета удерживалась на месте специальными упорами; крупным планом был показан механизм управления стабилизаторами. Затем ракета была погружена на подвижный лафет, предназначенный для полевых условий. Испытания на прямых и извилистых участках дороги доказали, что ракету без труда можно перемещать с места на место.

Солдаты, управляющие гидравлическим подъемником, поставили ракету, конструкция которой была на удивление проста, на стартовый стол в вертикальном положении. Гидравлическая техника транспортера управлялась с 14-метровой ракетой весом 4,5 т, как с игрушкой. Затем была показана последовательность процедуры заправки и подготовки к запуску, еще раз доказавших, что ракету можно использовать в полевых условиях. И наконец, подошла пора запуска. Уникальные крупные кадры показали, как ракета снимается со стартовой позиции и, стоя на хвосте пламени, начинает вертикальный подъем. Различные этапы подготовки и старта ракеты были показаны в замедленном режиме.

За кино – и фотодокументами последовали мультипликационные картинки траектории полета с указанием скорости, высоты и расстояния, достигнутых в этот день.

Последние несколько футов ленты демонстрировали в ритме рапида ключевые моменты всей операции: прибытие стартовой команды на испытательный стенд, статическая проверка, работа командного пункта и, наконец, сам запуск. В конце фильма появились слова, заполнившие весь экран: «Мы всё же это сделали!»

Фильм завершился. Комментарии фон Брауна смолкли. Наступило молчание. Никто не осмеливался произнести хоть слово.

Бросалось в глаза, что Гитлер был тронут и возбужден. Погруженный в свои мысли, он откинулся на спинку кресла, рассеянно глядя куда – то в пространство. Когда спустя какое – то время я пустился в объяснения, он с самого начала внимательно слушал меня, не скрывая неподдельного интереса. Казалось, что прежде, чем я произносил слова, он по моему лицу и губам читал их. Время от времени он качал головой или кивал, соглашаясь.

Я кратко подвел итог сегодняшнего положения дел, рассказал, как это оружие может быть использовано и что для этого необходимо сделать. Затем объяснил процедуру запуска из большого бункера и с подвижных установок. От темы промышленного выпуска – я привел данные по объему выпуска и графикам поставок – я перешел к вопросу о стартовых командах, как их надо комплектовать и готовить. С помощью наших моделей, чертежей и карт я старался создать впечатляющую картину наших трудов, которые годами не давали нам перевести дыхание.

Во время моей речи Гитлер вскочил с места и подошел к столу, на котором мы устроили небольшую выставку наших моделей. Он непрерывно переводил взгляд с них на меня. Наконец я сказал все, что считал нужным, и, замолчав, стал ждать вопросов.

Гитлер подошел и пожал мне руку. «Я благодарю вас, – сказал он шепотом. – Почему же я не верил в успех вашей работы? Если бы такие ракеты были у нас в 1939 году, не пришлось бы вести эту войну… – Его взгляд, казалось, снова растворился в пространстве. Теперь он больше не смотрел на меня, а лишь шевелил губами. – И Европа, и мир теперь станут слишком малы, чтобы вести войны. При таком оружии человечество их не выдержит»».

Трудно представить себе, каким именно размышлениям предавался бесноватый фюрер в эти минуты. Нам доподлинно известно лишь то, что он весьма впечатлился демонстрацией технических достижений своих конструкторов и дал зеленый свет на форсирование работ по массовому выпуску ракет. Что двигало им в этот момент?

Министр вооружений Третьего рейха, Альберт Шпеер, в своих мемуарах написал, что Гитлер, «одержимый жаждой мести, решил использовать новые ракеты для обстрела Англии».

Очевидно, где – то глубоко в подсознании диктатора прочно засели воспоминания о том, как во время Первой мировой войны германские цеппелины наводили ужас на англичан, терроризируя их бомбардировками с воздуха.

Кроме того, доктрина «Дуэ» (доктрина ведения войны путем тотального уничтожения промышленности вражеской страны глубоко в тылу, а также в прифронтовой полосе массированным применением бомбовых ударов с воздуха) была весьма популярна у нацистов, особенно в начале Второй мировой войны. Расправившись с Францией в 1940 году, в победном угаре рейхсмаршал Геринг уверял Гитлера в том, что вполне возможно нанести поражение Британии силами одной только авиации, уничтожив английский флот, армию и промышленность с воздуха. Результатом развернувшейся в воздухе «Битвы за Англию» летом – осенью 1940 года было первое поражение нацистов, похоронившее план вторжения в Великобританию под кодовым названием «Морской лев». Тем не менее, потери гражданского населения в результате налётов составили 92 566 человек, а экономике Британии был нанесен серьёзный ущерб. На момент демонстрации Гитлеру возможностей ракетного оружия решающее превосходство в воздухе уже перешло к союзникам по антигитлеровской коалиции. Но крылатые и баллистические ракеты, казалось, открывали новые возможности для террора мирного населения. Поэтому Гитлер ухватился за этот шанс если и не победить, то по крайней мере заставить Англию и США заключить с ним сепаратный мир.

Нацистские ракеты были двух типов: Aggregat-2 и Aggregat-4. Но в историю они вошли под названием «Оружие возмездия» (Vergeltungswaffe) или просто Фау.

Фау-1 (Vergeltungswaffe-1, Оружие возмездия-1) – управляемая крылатая ракета. Масса Фау-1–2 200 кг, длинна 7,5 м, максимальная скорость 600 км/ч, дальность полета до 370 км, высота полета 150–200 м. Боевая часть содержала 700 кг взрывчатого вещества. Запуск производился с помощью 45-метровой катапульты (позднее проводились эксперименты по запуску с самолета). После старта включалась система управления ракетой, которая состояла из гироскопа, магнитного компаса и автопилота. Когда реактивный снаряд оказывался над целью, автоматика выключала двигатель, и ракета планировала к земле. Двигатель Фау-1 – пульсирующий воздушно – реактивный – работал на обычном бензине.

Жители Лондона прозвали германские крылатые ракеты «жужжащими бомбами» из – за характерного звука пульсирующего воздушно – реактивного двигателя. Перед самым взрывом двигатель замолкал, и эти несколько секунд тишины, как рассказывают уцелевшие свидетели, были самыми страшными. Жужжащий звук этого самолета – снаряда жители Лондона впервые услышали ранним утром 13 июня 1944 года. В тот день немцы выпустили по Англии десять Фау-1.

Хотя лишь четыре из них долетели до Британии, тем не менее одна ракета упала на одной из центральных улиц Лондона, убив шесть человек.

После этого ракеты стали падать на Англию ежедневно. Самым тяжелым днем оказалось 2 июля 1944 года, когда Ла – Манш пересекла 161 ракета Фау-1.

Всего было запущено около 10 тыс. Фау-1, из которых лишь около 3 тыс. долетели до Англии.

В своих мемуарах «Вторая мировая война» У. Черчилль пишет: «С течением времени все районы Лондона подверглись бомбардировке. Наибольший ущерб был причинен районам, простирающимся от Степни и Поплара на юго – запад до Уондсуорта и Митчема. Из отдельных районов больше всего пострадали Кройдон, на который в течение одного дня было сброшено восемь бомб, затем Уондсуорт, Льюисхем, Камберуэлл, Вулидж и Гринвич, Бекенхем, Ламбет, Орпингтон, Кулдсдон и Перли, Уэст – Хэм, Числхерст и Митчем. Около 750 тыс. домов было повреждено, причём 23 тыс. уже нельзя было восстановить. Хотя Лондон пострадал больше всех, жертвы и разрушения были и во многих других городах».

Далее он пишет: «По расчетам Гитлера, это новое оружие должно были иметь «решающее» значение в осуществлении его сумасбродного плана достижения мира. Даже его военные советники, которые были менее одержимыми, чем их хозяин, надеялись, что муки Лондона заставят нас использовать часть наших армий для обреченного на гибель десанта на побережье Па – де – Кале в попытке захватить пусковые площадки. Однако ни Лондон, ни правительство не дрогнули, и 18 июня я мог заверить генерала Эйзенхауэра, что мы выдержим испытание до конца и не просим никаких изменений его стратегии во Франции».