Чтение онлайн

– А я не могу сообразить, как они раскололи голограмму?

– Следы, – односложно ответил инженер.

– Какие следы?

– Они находились очень близко. Когда Шаман проехал мимо, все было натурально, но песчанка не оставляет следов протектора. Кто‑то оказался очень наблюдательным. И еще звук двигателя, он не похож на рев вездехода. Если голограмма далеко, то все нормально, а если противник рядом, то, как видишь, не получается.

– Да. У Шамана шестое чувство. Если бы мы ползли, как раньше, он бы нас расстрелял, – как будто самому себе проговорил психолог.

– Заканчивай философствовать. У нас за кормой еще один умник образовался, – зло процедил Колдун, увеличивая скорость и резко бросая машину в сторону.

Выпущенная преследователями очередь, поднимая фонтаны песка, прошла в двух метрах от правого борта.

– Ты посмотри какие умные, – кричал он Колдуну между пушечными очередями, держа преследователей на расстоянии. – Наверно, получили приказ не реагировать на показания приборов, а начинать движение только тогда, когда мы будем в прямой зрительной видимости.

– Бросай пушку, – процедил сквозь зубы инженер, швыряя машину из стороны в сторону. – С этими я сам разберусь. Если через пять минут не найдем, где укрыться, или не остановимся, то нас, как зайцев, накроют с воздуха.

Самум все понял и, перебравшись на командирское сиденье, поставил между ног трубу ПЗPK, при этом неотрывно вглядываясь в экран воздушного наблюдения.

Охотники в преследующей машине почувствовали себя в безопасности и стали медленно, но неуклонно сокращать расстояние.

Скоростная песчанка легко могла оторваться от преследования, но Колдун умышленно не торопился. Когда расстояние сократилось до пятисот метров, он нажал кнопку на пульте. В шлейф пыли, оставляемый вездеходом, упала активированная песчаная мина, сразу же провалившаяся в песок.

– Прощайте, уроды, – напутствовал преследователей Колдун, увеличивая скорость. Выдерживая в течение нескольких секунд движение по прямой и рискуя получить снаряд в машину, он вел тем же курсом и вездеход охотников.

Барханы кончились, впереди лежала ровная как стол, простирающаяся до самого горизонта песчаная поверхность. В оптику было прекрасно видно, как вездеход гаюнов вошел в зыбучку на скорости в девяносто километров в час. В глазах стороннего наблюдателя это выглядело как киноэффект, как фокус. Была машина, а на следующем кадре ее уже нет.

– Не стоило так увлекаться, мальчики, – с опозданием пожурил он уже не существующих преследователей.

– Доверни вправо, – донесся до него голос Самума.

Руки автоматически выполнили нужное движение. Машина резко вильнула, и Колдун тут же услышал хлопок старта ракеты ПЗРК.

Метрах в тридцати от песчанки вырос пылевой куст, от взрыва ушедшей в песок ракеты воздух‑земля.

– Нужно раньше предупреждать, – ворчливо упрекнул он психолога.

– Извини, был занят, – ответил тот, забрасывая пустую трубу контейнера на заднее сиденье. – Зато над нами теперь никто не летает.

Действительно в небе не было признаков упорядоченного движения, но сверху слева хаотично падали какие‑то обломки.

– А девчонка была права, – произнес Самум через некоторое время, указывая на темную точку, появившуюся впереди и немного слева по курсу.

– Будет хоть где передохнуть в тенечке, – ответил инженер.

Спустя десять минут обе песчанки стояли перед огромной красно‑коричневой скалой, бокам которой были искусственно приданы грани четырехугольной пирамиды, строго сориентированные по сторонам света. С восточной стороны в пирамиду вел чернеющий вход портала, напротив которого на песке на расстоянии почти двухсот метров были разбросаны каменные обломки.

– У нас есть около двадцати минут на осмотр, – произнес Шаман. – Минут через сорок, максимум через час они замкнут кольцо. К этому времени нам надо уйти. Колдун, крутнись вокруг. Самум, мы идем внутрь. Ты остаешься здесь, – кивнул он Сирене.

Вооружившись фонарями, оба нетраца скрылись в темноте портала, а инженер, прыгнув в кабину, скрылся на песчанке за гранью пирамиды.

Одиночество девушки длилось недолго. Минут через пять машина Колдуна остановилась перед ней, обдав тучей пыли.

– Хорошие манеры ты оставил перед выброской на базе? – спросила она, прокашлявшись, у подошедшего инженера.

– Извини. Просто я решил, что тебе пора попудрить носик. Не дуйся, шучу, – проговорил он, увидев, что девушка обиделась. – Хочешь, кое‑что покажу?

– Шаман оставил меня здесь.

– Пошли, охранять тут нечего. Внутри они сами разберутся. Когда мы понадобимся, позовут. – И он потянул ее за руку к песчанке.

Когда машина обогнула вторую грань пирамиды, и девушке открылось то, что хотел показать Колдун, она не удержалась от возгласа.

– Ничего себе, – растягивая слова, воскликнула Сирена. – Кто и чем это мог сделать?

В двадцати метрах от каменной грани стоял шестиколесник гаюнов. Слово «стоял» не совсем подходило к тому, что видели глаза диверсантов. Точнее его положение можно было выразить фразой – лежал на брюхе. Какая‑то невообразимо страшная сила нанесла удар сверху по боевой башне машины и утопила ее до половины в корпус. От удара пять из шести колес разлетелись в разные стороны, а наклонная броня лобовой части треснула. Ствол пушки торчал вверх, как носик у чайника. Но еще больше вызывала удивление вторая машина, лежащая метров на пятьдесят дальше в сторону пустыни. Это был легкий открытый вездеход, его корпус был свернут в спираль. Создавалось впечатление, что какой‑то гигант взял машину за нос и корму и одним движением повернул свои мощные руки в разные стороны, а потом откинул испорченную игрушку.

– Мне кажется, это то самое, что поможет нам решить все проблемы, если Шаман с Самумом разберутся.

– Ты хочешь сказать, что это сделал, какой‑то Шер‑Паша?

– Ни минуты в этом не сомневаюсь. Эти уроды, – инженер кивнул в сторону пустыни, – взорвали храм и вызвали на свою голову месть духа или местные шаманы натравили его на них. Результат ты видишь. По крайней мере, у местных мальчишек и девчонок нет оружия, которое могло бы поражать технику гаюнов. А тут, смотри, судя по повреждениям, действовала чисто первобытная сила. Удар. Сворачивание. Так себя ведут созданные искусственно магнитные аномалии в лабораторных условиях. В природной среде только сущности.