Чтение онлайн

После стука в ворота раздался нервный девичий голос:

– Кто там?

– Служители Крома Порядка, - ответил Арант за всех. – Мы приехали на подмогу мудрецу Светозару. Открывайте ворота!

За воротами сначала радостно взвизгнули, что-то звонко упало и покатилось по камням, затем тяжелые высокие створки дрогнули и со скрипом открылись. Нам навстречу выскочила молоденькая девушка в простом платье воспитанницы и, наспех поклонившись, затараторила:

– Как хорошо, что вы приехали! Светозар Людотович не справляется, Дмитрий Алексеич уже третьи сутки не встает, из воспитанников только я, Ванютка и Вольга остались, остальные… - она всхлипнула, скуксилась и уткнулась лицом в ладони. – А Тошка… больше не встанет…

Я подобрался.

– А ты? Ты переболела?

– А?

Девушка взглянула на меня, удивленно шмыгнула носом и утерла лицо рукавом.

– Да, я выздоровела.

– Это очень хорошо, - довольно сказал я.

Переболевший человек под боком – что может быть лучше для создания сыворотки? Еще бы выяснить, болели ли коровы и лошади, раздобыть пару-тройку бычьих пузырей, наделать из перьев иглы для инъекций и… и…

– Нам нужна снадобница, чтобы сделать лекарство Пересвета Людотовича, а сегодня вечером на главной площади мы споем пятую песнь Мороза и обойдем с ней улицы! – объявил Арант и, не слезая с коня, ласково потрепал девицу по голове. – Мы обязательно восстановим Равновесие приморцев.

Девушка радостно закивала.

– Я сейчас же побегу по дворам, расскажу всем!

Захотелось накрыть лицо рукой и посидеть так минут пятнадцать…

Я знал, что это будет непросто.

Филиал блюстителей Равновесия впечатлял. На первом этаже располагалась снадобница, столовая и зал молений, на втором жили пациенты, третий отводился для работников. Был и подвал, в котором хранились запасы еды, воды и всяческих снадобий, и отдельный морг, в котором проводили вскрытия и изучали анатомию. Не Кром Порядка с его огромным, оснащенным по последнему слову средневековой техники комплексом, но тоже весьма и весьма добротно.

Как я понял, второй этаж предназначался для иногородних пациентов. Сейчас их занимали те купцы, которые не успели покинуть Приморье до карантина. Некоторые уже переболели и встали, но большая часть этих гостей еще лежала. И Светозар Людотович был среди больных. Только лежал в отдельной роскошной VIP-палате с пуховыми перинами.

– Передаю управление в ваши руки, Арант, - прохрипела с постели почти полная копия Пересвета, вяло махнув рукой в качестве приветствия. – В Кроме… как?

– Когда мы отправились, больных не было, - с почтением ответил Арант. – Пересвет передал вам лекарство, я привез его учениц… ученика. Он немедленно его приготовит.

– Ученик? – Светозар приподнялся и с удивлением смерил меня взглядом воспаленных глаз. – Надо же… Всё-таки сподобился… Видать, хороший ты ученик… Как звать?

– Тэхон, - негромко ответил я.

– Тихон? – переспросил Светозар и пошарил морщинистой рукой в тумбочке у кровати. – Хорошее имя, сильное, спокойное… А что это у тебя на лице? А, так твой народ от болезней бережется… Ну, Пересвет еще научит правильно… Вот тебе ключ от подвала снадобницы. Там найдешь всё нужное... Всё, идите...

Арант шагнул к нему, поймал сухую старческую лапку и… Я не удержался – хлопнул себя по лбу. Этот недалекий человек приложился к ней поцелуем!

Едва за нами закрылась дверь, как я пихнул Аранта к стене, вытащил из кармана пакетик с пропитанным крепким самогоном платком и от души повозил антисептиком по изумленному лицу.

– Эй, ты что себе позволяешь? – опешил Арант и скривился, когда самогон попал ему в рот.

– Молчи, дурак! Вытри губы немедленно! – прошипел я, едва сдержав порыв сунуть ему этот платок в глотку. – Мало того, что вы тут заразой дышите, так ты еще целоваться полез! Мудрец, мать твою!

Арант легко отпихнул меня от себя. Я отлетел к противоположной стене и довольно сильно ударился лопаткой о доски.

– Это неуважение! – возмущенно возвестил мудрец Порядка, махнув синим рукавом. – Руки Светозара Людотовича не могут нести на себе печать разрушения – они освящены благовониями и помазаны нести Равновесие!

У-у… убил бы!

– Я рад, что ты обо мне беспокоишься, но, поверь, это напрасно, - Арант подмигнул мне и, пошарив под рубашкой, достал на свет нечто странное, сморщенное, черное… К горлу подкатила тошнота, когда я рассмотрел на этом непонятном предмете пальцы с коготками.

– Что это за дрянь? Это что, чья-то лапа?!

– Это не дрянь! – обиделся Арант. – Это не просто чья-то лапа! Это левая задняя лапа бездетного крота! Она несет в себе неиссякаемую силу жизни, стихию воды и земли! Верное средство от судорог, кашля, кори и крупа!

Какую-то секунду я молча хватал воздух ртом, силясь протолкнуть его сквозь маску. Нет, о вере в целебные мощи я знал, но они обычно принадлежали святым людям, к ним приходили кланяться, их хранили под стеклом, а тут – прямо на шее. От шока меня хватило на один-единственный вопрос:

– Почему бездетного-то?

– Потому что крот, который не имеет детей, сохраняет в себе больше жизненной силы, - с превосходством заявил Арант и нежно погладил пальцем черную шерсть. – Крота добыла моя матушка. По всем правилам: она поймала его в полдень, задушила левой рукой в воздухе, отрезала лапку, высушила её… Только она и спасла меня. Ничего больше не помогло, а как лапку мне на шею повесили, так мор сразу сошел! Так что не волнуйся обо мне, Тэхон, круп меня не возьмет, потому что дар матери защищает!

Выдав всю эту ахинею, Арант снова спрятал под рубашку кротовьи мощи и с гордым видом воззрился на меня. Я только и мог, что сжимать проспиртованный платок в руке и тупо моргать сквозь очки.

«Да-а-а… - ошарашенно протянул внутренний голос, разрушив гулкую пустоту в голове. – Бедный крот. Он даже не подозревал о целебном даре своих лап. Даже радость любви познать не успел – пал жуткой смертью во имя великой цели. Никакая антисептика не сравнится с силой этой жертвы».

– А… Как ваша мама определила, что он бездетный? – всё еще пребывая в шоке, спросил я. – Это самка, что ли?

Больное воображение тут же нарисовало сцену проверки девственности у крота: перекопанный в погоне за удирающей животинкой огород, тяжело отдувающаяся женщина с русскими матами поднимает в кулаке добычу и нацеливается пальцами в самое сокровенное, добыча отчаянно верещит, загребая лапками воздух, и обессиленно обмякает. Женщина сплевывает и со словами «Опять не то!» вновь берется за лопату, а обесчещенная жертва отправляется в кучу таких же несчастных, как она, и остается лежать, так и не поняв, что это было…