Чтение онлайн

— Мне не хватало этих слов, — выдыхает она. — Спасибо, Ви, я подумаю над этим, когда отдохну, — Мими зевает, и я принимаю это как знак окончания разговора.

Остаётся лишь верить, что Мими выберет себя и сделает то, чем действительно хочет заниматься, а не пойдёт на поводу у общественного мнения. Какая разница, кто как проживает эту жизнь, если конец у всех одинаковый?

Мими ещё спит, сладко посапывая и накрывшись пледом с головой от ярких солнечных лучей, когда я набираю номер папы. У меня так и не было ни секунды позвонить родителям за эти два дня, и отчего-то чувствую, что, если не поговорим сейчас, следующая возможность представится не скоро.

Длинные гудки наконец прекращаются, и на экране появляется папино сонное лицо. На моих губах невольно проскальзывает улыбка. Всё же хорошо, что у меня нет ни единой свободной минуты — так хотя бы не остаётся времени на мысли о доме. Не остаётся времени на то, чтобы скучать.

— Привет, доченька, — он вяло потирает глаза и надевает очки для зрения, чтобы лучше меня видеть. Замечаю, что папа ещё лежит в кровати, что удивительно: мама всегда поднимала нас с ним на ноги не позже семи часов, и я, конечно, никогда не была этому рада.

Его лицо и мягкий тембр голоса — всё, что мне нужно, чтобы понять, что я всё же соскучилась по дому за столь короткое время.

«Не оглядывайся на прошлое. Только вперёд», — я стараюсь гнать унылые мысли прочь.

— А где мама? — спрашиваю я шёпотом, чтобы не разбудить Мими, удобно устраиваясь в собственной постели и сложив ноги под себя. — Сегодня праздник какой-то, что она разрешила тебе поспать подольше? — улыбаюсь, всматриваясь в задний фон на видео папы: на прикроватной тумбочке неряшливо разбросаны разные бумаги, вероятно, рабочие, но это вызывает у меня лишь больше вопросов.

Мама всегда против хлама, что могло измениться за два дня моего отсутствия?

Папа прокашливается и, взяв в руки стакан воды, делает небольшой глоток, после чего серьёзно смотрит на меня.

— Ты совсем выросла у нас, Вики, — он вновь улыбается, отчего вмиг появившиеся морщины на лбу разглаживаются. — Мама уехала по делам. А как твои дела? Как книга?

Он меняет тему слишком быстро. Не в стиле папы резко переключать один разговор на другой. Не хочет, чтобы я заподозрила что-то неладное. Кажется, от меня что-то скрывают. И, видимо, это что-то — очень важное.

— Я почти не пишу, — отвечаю я, притворяясь, словно ничего не заметила. Нужно будет позвонить маме и попытаться расспросить её: ненавижу оставаться в неизвестности. — Времени нет.

— Ничего, скоро выходные. Главное, не забывай писать.

Мы разговариваем ещё с пару минут, после чего я смотрю на электронные часы и понимаю, что скоро нужно выходить. Диалог с папой оставляет после себя неприятный осадок. В голову закрадываются самые разные мысли. Набираю номер мамы, как и планировала, но она не отвечает, а в переписке такое спрашивать бесполезно. Если уж что-то действительно произошло, она либо соврёт, сказав, что мне кажется, либо и вовсе проигнорирует.

Мими садится на кровати, когда я откладываю телефон в сторону, и, зевая, потягивается.

— Уже проснулась? — спрашиваю я и складываю в сумку необходимые тетради.

— Поспишь тут, — недовольно бурчит она. Нужно будет запомнить, что у Мими очень чуткий сон. — Ты что, пишешь книги?

Она медленно встаёт и идёт к зеркалу, сразу же принимаясь расчёсывать волосы.

Вздыхаю, понимая, что всё больше и больше людей узнают о моём хобби то ли из-за моего неумения скрываться, то ли из-за их неумения соблюдать личные границы. С другой стороны, я сама виновата, что говорила об этом при Мими — не закрывала бы она уши же, в самом деле.

— Пишу, — честно отвечаю я и захожу в ванную, чтобы сменить ночную одежду на кожаную юбку и вязаную красную водолазку.

— Ничего себе, — Мими заходит ко мне и по моей просьбе помогает собрать волосы в какую-то незамысловатую причёску. Кажется, она действительно разбирается в стиле. — Я не очень люблю читать, если честно, — говорит сквозь зубы, удерживая в них резинку, когда плавными движениями пальцев пытается придать моим волосам форму, — в отличие от Сэми. Но твою книгу почитала бы.

Мими умело справляется с задачей, аккуратно собирая пряди у висков назад и завязывая их резинкой в короткий, насколько это позволяет длина волос, хвост. Чёлку она чуть взъерошивает пальцами, придавая ей объёма.

— Спасибо, — я благодарю Мими, любуясь в зеркало со всех сторон. — Честно говоря, я не очень люблю показывать кому-то то, что пишу, — поджимаю губы и беру в руки тушь, не отрываясь от зеркала.

— Боишься критики? — спрашивает она и тоже приступает к макияжу.

— Нет, — признаюсь без тени лжи: я вроде не глупая и прекрасно понимаю, что у каждого человека свой вкус. А объективная критика, напротив, хорошо — она помогает понять свои ошибки и исправить их. Я аккуратно вывожу слабые стрелки, после чего наношу на губы почти прозрачный блеск. — Просто это что-то… Личное.

— Поняла, тогда не давлю, — Мими смотрит на меня, чуть поджав губы и сощурив взгляд. — Когда-то я сделаю тебе макияж сама, — в её глазах словно мелькают маленькие дьяволята, отчего я смеюсь. Впрочем, я только за.

После того, как окончательно собрались, мы прощаемся до обеда и расходимся в разные стороны. Дино сказал, что после занятий пойдём в приют к детям, и я поделилась своей идеей о спектакле. Мими с радостью согласилась поставить сценку после того, как прочитала сценарий, а Дино, кажется, очень обрадовался и поблагодарил за помощь. Что ж, остаётся надеяться, что профессор оценит написанное мной по достоинству.

Всё же я решила воспользоваться советом Люцифера: его идея звучала достаточно благоразумно, и, думаю, после редактирования сюжет приобрёл новый смысл. Он оказался прав. Если знать историю антагониста, его можно понять. Мы не можем осуждать человека, не зная, что ему пришлось пережить. Мими сказала, что близкими Люциферу становятся те, кто сумел понять его. Может, давая мне совет, он ненароком имел в виду себя? Интересно, сколько потребуется времени, чтобы узнать всех поближе и подружиться с ними?