Чтение онлайн

Рощин прожил интересную жизнь. Ему довелось повидать немало, и послушать тоже немало. Однажды наркоман, с которым ему пришлось делить больничную палату, пытался с помощь пантомимы, рисунков и трех матерных слов рассказать о своих галлюцинациях - и у него получилось неплохо. В другой раз, сбрендивший срочник, закрывшийся с парочкой атомных мин, из-за двери неистово поведывал полковнику о тайнах мироустройства и кознях инопланетян, с помощью радиоактивного вакуума дистанционно удаляющих у людей совесть и чувство сострадания. Мины были без взрывателей, но повредить дорогостоящий боеприпас с помощью «калаша» вполне реально - Рощину пришлось слушать этот бред долго, в конце он уже готов был согласиться с некоторыми идеями сумасшедшего.

Рассказ Богданова чем-то напоминал тот самый бред сумасшедшего. Но сейчас этот бред был подкреплен весомыми аргументами - за спиной тлел выжженный город. Геройски выдержав две исторические осады, он пал за несколько часов, похоронив под своими радиоактивными руинами и жителей, и их убийц. Бред, подтвержденный фактами, уже не бред - Рощин не упускал ни единого слова из этой фантастической истории. Он все запомнит и все осмыслит. Что будет непонятно - позже уточнит.

Ему хочется придушить Богданова без наркоза - голыми руками, но он будет его беречь как высшую драгоценность. Деньги больше ничего не стоят - бесполезная бумажка. Такой даже подтираться некомфортно. Золото… Кому сейчас нужно золото… Аналогично бриллианты - толку от них не больше, чем от битого стекла.

Главное сокровище Земли теперь Богданов.

Выслушав всю историю и поняв, что задержанный рассказал все, Синий как-то нехорошо на него покосился, а автомат в его руках угрожающе повернулся. Но Рощин не дал ему ни слова сказать - не стоит сейчас выпячивать негатив. Богданов пока что выдает информацию добровольно - не надо портить с ним отношения.

Полковник мгновенно перевел дело в практическое русло:

– Так я правильно понял - сейчас вся ваша шайка заперта в этом самом институте, возле того самого заякоренного портала?

– Да.

– Богданов - если этот институт захватить, то оттуда можно все это отменить?

– Захватить? Это невозможно. Там вокруг наверняка не менее двадцати-тридцати тысяч элит. Танки, броневики, пушки. Учтите - российская армия уже уничтожена. Если кто и остался, то это мелкие группки, ни на что серьезное не способные.

– Богданов - я ведь сказал «если». Допустим, мы все это добро захватим. Сможем вернуть свинок в их свинарник?

– Ну, тут я однозначно ответить не могу. Те свинки, что выпущены - их назад уже не загнать. Незаякоренные порталы работают в один конец и при переходе по ним дезинтегрируется от двенадцати до девятнадцати процентов перемещаемых объектов. Можно на повышенной мощности активировать такой портал на срок до нескольких минут - это делали при хищении оружия и техники. Тогда переход работает в обе стороны. Но в обратную сторону риск потерь такой же. Если повторять пересылку раз за разом, то в итоге останется горстка бойцов и техники. Никому такое не нужно. Так что, даже взяв институт под полный контроль, невозможно вернуть уже выпущенные силы. Можно лишь отдавать им приказы о перегруппировке, но лишь в районах выделенных для деятельности. Пересекать их границы может только элита, а она составляет меньшинство. Пока живы, они будут уничтожать всех людей в своем районе. Миллионов двадцать-тридцать элиты и простых свинок, возможно, до сих пор не выведены. Этот резерв после захвата института так и останется запертым. Ну и, само собой, никакого пополнения тоже не будет. Но толку? С учетом потерь при переходе на Земле сейчас резвятся около трехсот пятидесяти миллионов тварей. Не думаю, что у них были дополнительные высокие потери в боях с нашими армиями. Но даже если и были, пусть даже половину их перебили, все равно останется достаточно, чтобы прикончить всех уцелевших. Так что максимум, чего можно добиться, захватив или уничтожив институт - перекрыть снабжение и подход подкреплений. Да и со снабжением не так все просто - у региональных групп элит есть копиры. Слабые - технику на них не сделать, но вот боеприпасы без проблем. Собирая трофейное оружие и разный хлам для сырья, они легко себя обеспечат. От голода свинки тоже не умрут - они очень неприхотливы. Могут питаться зеленой или сушеной растительной массой, водорослями, тухлятиной. Человечину тоже могут жрать - этого добра сейчас хватает.

– А самостоятельно, без биореакторов, они могут размножаться?

– Насколько мне известно - не могут. У них ведь даже нет органов размножения.

– Богданов - ты ведь умный. Давай предположим, что институт исчез. Тварям больше не подходит подкрепление, а самостоятельно они размножаться не могут. Сколько они протянут? Какой у них срок жизни?

– Это неизвестно. От старости при нас они не умирали - все ведь новорожденные. Биологи говорили, что организмы у пятнадцатилетних уже начали изнашиваться. Выходит, срок у них поменьше человеческого. Лет тридцать-сорок и, наверное, их останется немного. А может и того быстрее.

– Хорошо. Давай продолжим мысль. Институт уничтожен. Подкреплений свинкам нет, техники новой тоже не будет. Они грызут кактусы и косточки китайцев, по всем углам выискивая уцелевших. При этом централизованного командования больше нет. У людей будет шанс это пережить?

– Конечно. Военным кораблям достаточно выбить их с какого-нибудь острова, и живи там спокойно. У свинок нет боевых кораблей - только бронекатера, но они далеко в море не могут выходить. Эдик сюда, в Севастополь, ездил как раз выяснять, нельзя ли насчет кораблей что-нибудь придумать. Сложно это. Корабль украсть очень трудно - это какой же переход придется создавать… Но даже если его притащить и скопировать, нужны опытные экипажи. А с этим проблема - у нас даже за рулем грузовиков сидят только элиты. Простым свинкам сложнее автомата ничего не доверишь - слишком тупые. Гранатометы только элите, зенитные установки тоже у них. Экипажи танков и самоходок смешанные. В общем, у моряков шансы создать островное государство и отсидеться там, есть. В низких широтах тоже выжить можно. Свинки ведь очень плохо переносят холод. Уже при температурах ниже двадцати градусов у них начинаются серьезные проблемы. Даже здесь, в условиях крымского лета, они в теплой одежде ходят. Так что недолго они в Заполярье протянут.

– А противогазы им зачем?
– уточнил Рощин.

– У них у всех острая аллергическая реакция на пыль - даже у элиты. Биологи не сразу поняли, почему они задыхаются часто вне родных помещений, или страдают от кожных болячек. Тело еще более-менее, а вот кожа головы нуждается в защите. Опытным путем установили, что длительное ношение противогазов во вред им не идет, а использование противопылевых фильтров почти до нуля снижает риск задохнуться. Хотя у меня есть мысль, что это виновата не пыль, а… Впрочем, вам, наверное, это неинтересно.

– Потом расскажешь. Ты вот что мне объясни: охрана института - она на сколько километров вокруг все перекрыть должна?

Богданов пожал плечами:

– Откуда мне такое знать? Километра три-четыре, может чуть больше. Охранять ведь особо и не от кого - армии больше нет. Да и не останутся они там, в институте. После полной зачистки Крыма один заякоренный портал планируется поставить под Симферополем, второй во Франции будет. Институт они бросят - слишком низкие широты для комфортного существования свинок.

Рощин, нехорошо улыбнувшись, повернулся к Синему:

– Игорь - я знаю, что нам надо делать. Мы их в небеса отправим. Ты ведь матерый артиллерист - тебя ведь должны были научить из всего вашего цветника [23] стрелять?

– Ну?

– А из «Малки» [24] сможешь?

Синий посмотрел на Рощина нехорошо, и уточнил:

– Это то, о чем я подумал?

– Да - честно признался полковник.

Богданов, не владея даром телепатии, устало поинтересовался:

– О чем это вы?

Рощин, повернувшись к нему, уточнил:

– Скажи мне: я правильно понял - ты вот всего этого не хотел?

– Я так не говорил. Я не хотел, чтобы все прошло так, как сейчас. Я против. Но попал я к ним не случайно - меня выбрали за мои убеждения. Я ведь их не скрывал - таких они и искали. Надо было что-то делать с человечеством, пока оно само себя не уничтожило вместе с Землей. Все ведь вело в тупик. У нас были средства давления. Я хотел, чтобы их использовали разумно: создание единого правительства, полная демилитаризация, прекращение всех конфликтов. Освобожденные средства и силы пустить в настоящую науку и медицину. Тотальный контроль рождаемости, прекращение издевательства над генами, ведущее к вырождению. Прекращение уничтожения природы, очистка испоганенных территорий. Много чего надо было исправить… Человечество не хотело делать это добровольно, а принудить без дубины невозможно. И мы начали готовить эту дубину… Но то, что сейчас началось, - Богданов указал на дымное марево, поднимающееся над полыхающим городом.
– Этого я не хотел. Такой сценарий - это заслуга Эдика и его шайки. Разрабатывался как бы на всякий случай, чуть ли не в шутку, как средство давления. И вот тебе… Хотя, по слухам и обмолвкам, можно было догадаться, что из этот сценарий очень даже устраивал… Слишком разные мы люди…

– Богданов - так ты готов помочь нам разнести свой институт? Учти - там не выживет никто. Если у тебя там остались друзья или подруги…

Ответ был дан без колебаний, лишь нервный глоток выдал сумбур чувств:

– Я готов. Они начали внезапно - все из-за ареста Эдика. Это он оставил такую мину на этот случай, а его шайка ничего не стала останавливать. А ведь наверняка способ был… Моя семья… Жена и отец… Не думаю, что они выжили - за пределами института сейчас смерть… Но я же вам уже рассказал все - к институту не пробиться.