Чтение онлайн

С тяжким вздохом отпустив трясущегося в истерике домовика, Поттер сел завтракать. Только сейчас он осознал, что не ощущает вкусов и запахов. Содержимое посудины Гарри опознал как наваристый бульон. Выпить до дна приятно горячий, но совершенно пресный завтрак он не смог — излишка желудок не принял. Однако почувствовал себя куда лучше. Теперь предстояло заняться делами.

Нагини болтала без умолку. Она увлечённо рассуждала о величии и уме своего Хозяина, о предстоящей охоте на крыс в дальних подземельях, о прогретом солнцем карнизе где-то в саду, о гастрономических преимуществах крыс над кроликами… Гарри её почти не слушал. Он аккуратно переставлял непослушные ноги и, попутно внимательно изучал доставшийся ему дом. Впрочем, домом это назвать было трудно. Волдеморт свил себе гнёздышко в подземельях разрушенного замка, расположенного неизвестно где.

С вершины каменной осыпи, куда вывела небольшая дверца, открывался вид на бесконечные зелёные холмы. И никаких признаков близкого жилья вокруг.

Над руинами ещё сохранились охранные чары бывших хозяев. Как выяснилось, Тёмный Лорд сумел перенастроить их на себя и в результате получил малопригодное для жизни, но хорошо укрытое, надёжное убежище.

За всё время экскурсии Поттер не встретил ни одного Пожирателя Смерти. И это было странно — гулкое эхо шагов, звон капель, бормотание фамилиара — и ни души, ни живой, ни мёртвой. Сейчас Гарри не отказался бы побеседовать даже с призраком. Ведь он так и не смог определиться во времени. Для Нагини существовало только «давно», «недавно» и «сейчас». Числа и даты она не воспринимала. Да и зачем они змее?

Подземелье было построено в два яруса и напоминало лабиринт из множества коридоров и промозглых комнат и залов. Личные покои Волдеморта располагались на нижнем ярусе, рядом с Ритуальным залом, где, собственно, и завершился обряд Перехода–За–Грань. Немного дальше находились темницы. Заглядывать туда Нагини почему-то не хотела, хотя и утверждала, что узников там нет. Гарри не стал настаивать: если темница пуста, то что там рассматривать? Вообще змея Волдеморта его приятно удивила вполне сносным, уживчивым характером.

На верхнем ярусе находился обширный сводчатый зал с претензией на готичность. Под пыльными драпировками на возвышении стояло массивное кресло, похожее на трон. Поттер невесело хмыкнул: знакомое место! За время Второй Магической войны он предостаточно насмотрелся на сходки Пожирателей Смерти, благодаря ментальной связи с Волдемотром. До самого переселения Тёмного лорда в Малфой–Мэнор собрания проходили именно здесь. Интересно, почему Том решил покинуть столь приглянувшееся ему место? Только ли из вредности и желания досадить белобрысому снобу? Может, сырость и холод так достали, что готов был сбежать куда угодно.

— А где мои верные слуги? — как бы невзначай спросил Гарри у змеи.

— Хозяин никого не призывал, — с лёгким недоумением ответила она. — Хозяин закончил с ритуалами? Хозяин призовёт слуг и будет веселиться? — От предполагаемых способов увеселения Пожирателей Смерти Гарри Поттер содрогнулся. Нет, с вечеринкой лучше повременить.

За залом сборищ находился узкий, неожиданно сухой коридор, который объединял несколько помещений с круглыми отверстиями в наружной стене. Дневной свет заливал кучи нанесенного ветром мусора. Поттер не разбирался в фортификации, и назначение этих сквозных дыр для него было загадкой. Глядя на танцующие в столбах солнечного света пылинки, он решил: если уж придётся жить в теле Волдеморта всю оставшуюся жизнь, то томиться в сыром подвале он не будет. Расширить отверстия до размеров окон, отстроить камины, уютно обставить… Да, это уже будет действительно Дом.

Глотая очередную чашку бульона, Гарри поворачивал к огню то один бок, то другой. Спину и ноги он уже хорошо прогрел. Нагини нежилась рядом, радуясь за хозяина. По её мнению, прошедший ритуал пошёл-таки Тёмному Лорду на пользу. Хозяин стал почти таким, каким был до своего падения. Разум и жизненные силы вернулись к нему… Поттер покачал головой: если уж змея видела сумасшествие Волдеморта, то, спрашивается, куда смотрели Пожиратели? Ладно бы сами за психом следовали, так они ещё и детей своих под рабское клеймо подставляли!

Отставив полупустую чашу, он двинулся в кабинет: предстояло разобраться в текущих делах.

Здесь царил хаос. Похоже, в кабинет пытались втиснуть обширную библиотеку, перевезённую из какого-то другого места, но о книжных стеллажах никто не позаботился. Книги лежали на всех поверхностях, толстым слоем покрывали пол, холмились у стен, грудой покоились на письменном столе. Поверх всего этого валялись свитки пергамента — и смятые, и аккуратно скатанные, какие-то статуэтки, сломанные перья, ингредиенты для зелий, просто мусор…

Подобрав ком бумаги из забитого золой камина, Гарри расправил смятый лист «Ежедневного Пророка». На него, улыбаясь, смотрел Седрик Диггори в траурной рамке. Газета выглядела совсем свежей.

Кроме газет в кабинете обнаружился тайник с паролем на парселтанге, который ему любезно «напомнила» Нагини. Она совершенно не удивилась его забывчивости. Видимо, провалы в памяти любимого хозяина случались и раньше. Среди прочего хлама в тайнике нашёлся личный дневник Волдеморта.

Лёжа ночью без сна, Гарри осторожно удерживал ниточку ментальной связи со своим юным вторым я. Пятнадцатилетнего Гарри Поттера мучил кошмар о событиях на кладбище. Взрослый Гарри даже немного ему завидовал: страхи мальчика были по–детски наивны. В конце концов, что он видел? Мгновенную безболезненную смерть Седрика, пару непростительных в исполнении еле живого «новорожденного» и пародию на дуэль с ним же. Ах да, ещё древний ритуал возрождения на отвратительно сваренном зелье. Да и какой из Петтигрю зельевар? Так уж, на безрыбье…

А уж состав зелья как ничто другое демонстрировал безумие Волдеморта. Это же надо додуматься взять одним из трёх важнейших составляющих кость отца–маггла, напрочь лишённую какой-либо остаточной магии! Почему Волдеморт не сообразил воспользоваться останками деда–волшебника? Хоть Марволо Гонт магом был весьма посредственным, но всё-таки не магглом!

Это уж не говоря о плоти слуги–клятвопреступника, что сейчас разгуливает где-то с серебряной лапой. Какого результата надеялся достигнуть Тёмный Лорд, совмещая кровь Гарри, все еще хранившую частицу жертвы Лили Поттер и плоть Хвоста, её предавшего? Что хорошего могло из этого получиться? Гарри возмущённо повернулся на другой бок. Стёганый ночной колпак, созданный из макулатуры, всё норовил свалиться с лысой головы.

В дневнике ясно говорилось, что, только увидев себя в зеркале и некоторое время помучившись от болей из-за разлагающихся тканей, Волдеморт спохватился. Найти причину болезни труда не составило. За неделю он провёл пять тяжёлых рискованных ритуалов, стараясь спасти с таким трудом созданное тело от разрушения. И, надо признать, это ему удалось. На данный момент тело было вполне стабильно. Нагини ошибалась — не магию увеличивал её обожаемый Хозяин. Из «крови врага» он создавал себя заново…

Гарри резко сел. Вот оно! Кусочки головоломки сложились в полную картину. Его собственный ритуал Перехода–За–Грань предусматривал захват и слияние с более молодой версией Гарри Поттера. Это означало неминуемую борьбу сущностей за преобладание в теле. Как правило, побеждала более взрослая версия и поглощала перепуганную и ничего не понимающую молодую. Всё могло закончиться и сумасшествием — такой вариант тоже рассматривался.

Однако в мире существовало почти пустое, занятое лишь на одну восьмую, подходящее по параметрам тело Волдеморта. Естественно, сущность Гарри спокойно и без шума заселилась в пригодное для проживания место, легко вышвырнув прочь «огрызок» души законного хозяина.

А точно ли Волдеморт изгнан? Поттер, торопливо очистив сознание, внимательно «обшарил» своё ментальное пространство. Плотный сгусток мрака, похожий на дохлого слизня, обнаружился на самой периферии, задавленный и почти уничтоженный, но живой. Гарри с любопытством «тронул» осколок некогда Великого и Ужасного. Сгусток не отреагировал. И как теперь избавиться от пребывающего в коме крестража? Хотя крестраж ли это? Как ещё назвать ментальные останки Волдеморта? И не таскать же этот полутруп в себе! Хотя… Сосуществовали почти семнадцать лет, и ничего.