Чтение онлайн

Мне пришлось согласиться этим доводом:

— Хорошо. Его имя Тен Чон Су. Он — двоюродный брат твоего отца. И вот так он выглядит, — сказала я, найдя в сети фото популярного айдола.

После моего попадания в эту идиотскую литдораму, после череды не менее идиотских совпадений, стоило ли мне удивляться словам Со Хёна: "Но я его знаю! Это он мне сказал, что мой отец — Пак Мин Хо"?

Дыши, Юлька. Дыши. На тебя сын смотрит. И пример берёт во всём. Ты для него — единственный значимый взрослый.

Папа без году неделя в его жизни, поэтому пока не имеет такого авторитета.

И как бы тебе не хотелось сейчас орать и материться, ты должна сохранять спокойствие. Потому что пока спокойна ты, будет спокоен и твой ребёнок.

Но сообщение Со Джун я всё-таки отправила. Интригующее такое:

"Хьюстон, у нас проблемы. Нужно встретиться".

В ответ мгновенно получила: "Хорошо. Приеду сегодня после десяти вечера».

После девяти означало "Почти в полночь", но я понимала, что Со Джун, и так мчался ко мне с другого конца города. Да, и, наверное, было хорошо, что наш сын уже спал. Разговор предстоял сложный.

— Что случилось? — мужчина был, явно, встревожен.

— Это произошло не сегодня, — ответила я спокойно. — Ты голодный? Я могу сделать тебе омлет. Хочешь?

Спрашиваю, потому что не знаю, ужинал ли он, вообще. Не из беспокойства. Просто, уставший и голодный человек не способен решать сложные задачи. Это мне ещё бабушка объяснила.

На моей новой кухне готовить было одно удовольствие. Просторная рабочая зона. Отличная варочная панель. И маленький бонус, который я не заметила раньше — набор потрясающих ножей. Который лежал в выдвижном ящике рядом с мойкой. Я в них влюбилась буквально сразу, как взяла в руки. Хорошая сталь. Потрясающий баланс рукоятки. Сказка, а не рабочий инструмент.

— Было бы неплохо. Спасибо. Но что всё-таки случилось?

— Если коротко, — я говорила и готовила одновременно. Старая привычка. Если нервничаешь, надо занять руки. — Твой кузен знает, что Со Хён — мой сын. Он некоторое время назад пытался подружиться с моим ребёнком и внушить ему странные вещи. Например, что его отец — Пак Мин Хо, а я хочу самоубиться из-за того, что тот человек меня бросил. Не думаю, что он знает о твоём отцовстве, только мне и без этого страшно.

— А как ты узнала об этом? — Со Джун старался не показывать эмоций, но дураку было ясно — он надеется на то, что я ошиблась. Но, к сожалению, у него сегодня день плохих новостей.

— А вот тут кратко не получится. Ты же знаешь, что мы сегодня собирались в Пусан? Экскурсия по Национальному Университету. Там мы абсолютно случайно встретили твоего отца. Нет, он ничего не заподозрил. Просто, решил, что ему пора начинать носить очки. Со Хён расстроился. И захотел чуть больше узнать о человеке, из-за которого он не может ближе познакомиться с дедом, который ему очень понравился. Я не стала ничего скрывать. Показала фотографию.

— И Со Хён узнал Чон Су?

— Да, он узнал в нём человека, который долгое время — почти каждый день караулил его в парке недалеко от школы и постепенно втирался в доверие.

Со Джун потёр виски, морщась, словно мои слова вызвали у него жуткую мигрень:

— Но зачем ему это делать? Зачем?

— Я не знаю. Именно поэтому мне так страшно. Его действия, если и имеют логику, то она мне недоступна. Либо он строит интригу на десятилетия вперёд. Либо он болен. Одно, кстати, не исключает второе. Бредовые фабулы бывают разными. Но, в любом случае, этот человек собирался как-то использовать моего ребёнка в своих целях.

— Нашего ребёнка, — твёрдо сказал мужчина. — Это и мой сын, тоже. Так... дай мне минуту. Нужно сделать пару звонков. Один мой друг руководит охранным агентством.

Он вышел из кухни на пару минут, а когда вернулся, на столе его ждал омлет с соевым соусом и зеленью.

— С завтрашнего утра за Со Хёном будут следить два человека. Утром они сами представятся вам. Сможешь объяснить ему, почему в случае опасности ему нужно будет бежать к ним, а не от них или мне остаться?

— Не беспокойся, — жёстко отрезала я. — Справлюсь. Со Хён — умный мальчик и всё поймёт.

— Ты не хочешь, чтобы я остался на ночь, — отец моего ребёнка грустно усмехнулся и немного ослабил галстук, словно ему нечем было дышать.

— Это лишь всё усложнит. Нам не стоит привязываться друг к другу.

— Почему? — Со Джун крепко схватил мою руку и поймал мой взгляд, а меня словно кипятком окатило от его прикосновения. — У нас есть сын. Мы никогда не сможем снова стать чужими. Эти узы уже не разорвать.

— Нет никаких уз! — я попыталась вырваться, мужчина не дал. — Да, у нас есть общий ребёнок, но...

— Но ты думаешь, что я исчезну из ваших жизней? — проявил он неожиданную проницательность. — Почему? Юри, почему ты не веришь в меня?

— Потому что ты — обычный человек, — отвечаю тихо и стараясь высвободить свою ладонь из плена его пальцев. — Идеализация ведёт к разочарованиям. Поэтому я стараюсь смотреть на тебя, как на обычного человека. Давай начистоту. Необходимость прятаться и прятать от собственной семьи своего сына — это очень неприятная ситуация. Добавим к этому страх разоблачения. Ведь иметь тайную семью — это такой позор. Если окружающим станет известно о нас, на тебя обрушится целая волна осуждения. Тебя будут обсуждать все: друзья, знакомые, родственники, подчинённые. Не нужно говорить, что тебе плевать на мнение посторонних. Скандал сильно ударит по твоей жизни и карьере.

— Юри, я — не слабак и умею держать удар.

— Люди, даже самые сильные, не могут слишком долго жить в состоянии постоянного стресса. Через некоторое время они бессознательно начинают избегать ситуации, которые приносят беспокойство. Рано или поздно ты начнёшь отдаляться. Нет, я не думаю, что ты совсем вычеркнешь Со Хёна из жизни, но ваше общение сведётся к минимуму. А со мной поддерживать связь тебе будет ещё сложнее. Твоя семья, ведь, уже давит на тебя. Они уговаривают пойти на свидание вслепую, как бы случайно знакомят с милыми девочками из хороших семей. Напоминают о долге перед прошлыми поколениями и необходимости подарить им наследника. Нет, не нужно говорить о том, что у тебя есть Со Хён. Им будет нужен полноценный наследник, воспитанный ими. Который будет разделять традиции и ценности их семьи. А не ребёнок воспитанный непонятно кем и непонятно как.

— Ты хорошо воспитываешь нашего сына. Он умный, добрый...

— Достаточно ли этого? В лучшем случае, твоя семья начнёт играть с ним в увлекательную игру "Если ты будешь идеальным, мы, так уж и быть, простим тебе твое сомнительное происхождение". Только, вот, мой сын, тоже, обычный человек, который будет ошибаться и делать глупости, — высвобождаю руку и отхожу на несколько шагов от стола, где всё ещё сидит Со Джун. — Я не хочу, чтобы он угробил свою жизнь, перекраивая себя, в погоне за недостижимым идеалом чужих ожиданий. Поэтому приложу все усилия, чтобы он никогда не играл в подобные игры. Чтобы он не пытался купить или заслужить любовь тех, кто изначально смотрит на него свысока. И, раз уж, об этом зашла речь. Тебя это, кстати, тоже, касается. Попробуешь шантажировать моего ребёнка любовью, я найду чем ответить. Никто не будет манипулировать чувствами Со Хёна. Лучшая защита хрупкой детской самооценки — крепкие личные границы, которые нельзя нарушать, даже, маме. Что уж о других говорить? Прости, но моя цель — вырастить Со Хёна счастливым, а не удобным. Поэтому я не верю, что он сможет легко влиться в респектабельную и традиционную семью Тен. Возможно, ты разочаруешься. Возможно, поймёшь, что с нами слишком сложно. Но однажды ты захочешь жить нормальной жизнью. Захочешь женщину, соответствующую твоему положению. Такую, какой я не стану никогда. Детей, воспитанных в традициях твоей семьи. Не потому что ты плохой, слабый или безвольный. Просто, обычные люди бессознательно начинают избегать того, что приносит им дискомфорт.