Чтение онлайн

«Н-да, может быть я зря ввёл для себя сухой закон», — думал я, глядя на веселящихся людей, которые горячо делясь впечатлениями о концерте что-то рассказывали друг другу, пили и ели, что называется — от души. А поесть и попить нужно сказать было что. Пока высокие гости придавались музыкальным пристрастиям, официанты резво заменили все блюда на столах, обновив их, и теперь казалось, что они просто ломятся от такого количества яств. Чего тут только не было. И икра, и балык, и буженина, и шампанское с вином и коньяками, и запечённый поросёнок под хреном и… Одним словом, чтобы описать убранство стола, нужно вспомнить фильм «Иван Васильевич меняет профессию». Так вот, в тот момент, когда «царь» Бунша спрашивал у Марфы Васильевны как её, зовут, они сидели за столами, которые были много скромней.

Я осмотрел сказочный пищевой натюрморт, сел и решительным образом налив себе не сока, не минералки, но алкоголь, всё ж решившись выпить, выпил.

«Ну нахрен! — подумал я оглядывая пирующий люд, — все пьют, а я чего — рыжий что ли?»

Упоминание про рыжих привело меня к противному образу дяди Эрика, и я, поморщившись, помарался несколько раз, дабы сей мерзкий образ отогнать подальше. Это помогло. Отвратительный образ сказочного до****** сменился на более милый образ рыжухи Юли, а затем по ассоциации появились образы ребят и Севы.

«Блин, надо завтра днём позвонить. Узнать, как Севка доехал, — на душе стало сначала тревожно, а затем и грустно. — Сижу б*** тут один, все мои в Москве, а я тут «штаны просиживаю». Короче, — наливая себе «пятьдесят за сбитый», сказал себе пионер, — сейчас любыми путями решаю всё с амером и завтра, не откладывая, валю домой, ибо погостили и хватит!»

— Превосходные песни Александр! Ты исполнил их просто великолепно! — в очередной раз пропели мне хвалебную «оду с патокой» присевшие напротив меня за стол товарищи в костюмах.

— Мне кажется, что народу, что называется — «зашло», — произнёс я, отвечая на дружеское рукопожатие начальства.

— Да что ты, Саша, это просто замечательные песни, — заверял меня один из замов главного начальника. — Тебе ни в коем случае нельзя бросать музыку. Ты способный парень и у тебя большое будущее.

— Да-да, — вторил ему его коллега. — Нужно твой талант развивать! Мы тебе поможем, даже не сомневайся! Я завтра же начну подыскивать для вас с мамой подходящую жилплощадь. Я думаю с переездом никаких проблем не возникнет.

— Э-э, — протянул я, и обалдело глядя на собеседников, которые по всей видимости твёрдо решили меня перевести поближе к себе.

Такие вот разговоры каким-то непонятным образом то прерывались, то возникал вновь с людьми, которые от чего-то не с того не с сего вставали со своих мест, подходили ко мне и начинали втирать всякую дичь: то про школу, вероятно позабыв, что я её уже закончил, то про перевод в местный университет, не обращая внимания, что я уже как бы поступил во ВГИК, то про переезд и квартиру, абсолютно игнорируя, что я никуда переезжать не собирался и не собираюсь. В других обстоятельствах это было бы смешно, но мне от чего-то смешным это не казалось, ибо я понимал, что решение о моей судьбе высокие товарищи уже приняли, а подходившие ко мне бюрократы лишь исполняют чужую волю, пытаясь выслужится и заработать лишние балы в глазах своего начальства, показывая расторопность.

В общем поел и попил я вдосталь, а когда все присутствующие решили перейти к десертам, я сделал несколько бутербродов, завернул их в салфетку и «по-английски», ни с кем не прощаясь, свалил с банкета к себе в новый номер, который я втайне от всех снял для встречи с американцем.

Зашёл к себе в апартаменты, и перенёс в свой новый дом оставшиеся бутылки коньяка, исходя из того, что возможно Тейлора придётся маленько подпоить, дабы тот впал в нужное для делового разговора состояние. Ну а так как я не знал сколько он пьёт, то тупо выставил всё, что у меня было.

О том, что клиент может забить и не прийти я не думал потому, как был уверен в обратном. Во-первых, получилось всё не то, чтобы не плохо, а очень даже хорошо и мой выпендрёж с игрой на гитаре и песней на английском пришёлся как нельзя кстати. А во-вторых, я знал, что у продюсера сейчас дела обстоят плохо, поэтому был уверен, что такой шанс он не упустит. Поэтому я положил ресторанные бутерброды на тарелку, открыл банку огурцов, банку килек в томатном соусе, поставил рюмки, включил телевизор и стал смотреть «Спокойной ночи малыши» улёгшись на диван. Не успел я закимарить, как мне показалось, что кто-то постучал в дверь. Открыл глаза и прислушался. Вновь раздались два тихих стука. Причём так тихо, что было еле-еле слышно и как я смог в своём полусонном состоянии это шуршание услышать осталось для меня загадкой.

«Походу дела — он», — подумал я и пошёл открывать дверь скребущемуся в неё гражданину.

Как я и думал, за дверью оказался он — шанс, причём «шанс» этот был не только для меня, но и для него.

— Сome in, — сказал я и жестом пригласил продюсера пройти внутрь «конспиративной квартиры». Тот секунду помедлил, оглянулся и, в некоторой нерешительности, переступил порог.

Я закрыл дверь и, видя, что клиент нервничает, ободрил того:

— Не волнуйтесь мистер Тейлор. Вам совершенно ничего не грозит и это не провокация КГБ. Прошу Вас, проходите в комнату. Шляпу вешайте сюда, — показал я на три, вбитых в стену, дюралюминиевых крючка, — а ботинки снимать не надо, — сказал гостеприимный хозяин и с сожалением добавил, — да и лишних тапочек у меня нет.

Продюсер вошёл в зал и огляделся. Сначала он посмотрел на частично накрытый стол стоящий в центре помещения, затем на стоящий в углу чёрно-белый телевизор, по которому шёл старый советский мультфильм «Золушка», бегло пробежался взглядом по дивану и шкафу, а потом перевёл свой взор на меня и вопросительно поднял бровь, как бы спрашивая, куда ему присесть.

Я показал на стоящий за столом стул и сказал, чтобы тот располагался там.

— Благодарю Вас, молодой человек, за приглашение, но я ненадолго, — проговорил Тейлор, садясь за стол. — Мы с вами несколько сумбурно поговорили и, как мне показалось, у Вас было ко мне какое-то дело. Вы хотели мне что-то показать?

— Да, Джон, — сказал я. — У меня, действительно, есть к вам дело, — и прошёл к шкафу, откуда извлёк кассетный магнитофон «Весна-201», положил его на край стола, включил в розетку и продолжил, естественно, говоря на английском: — Итак, мистер Тейлор, прежде чем начать наш разговор, я хотел бы поинтересоваться у вас: понравились ли вам песни, которые вы слышали в ресторане?

— Очень понравились, — сказал тот и, на секунду задумавшись, добавил: — Особенно последняя, которую ты спел на английском.

— Это хорошо, — прокомментировал услышанное я и разлил коньяк по рюмкам, — тогда вы вероятно убедились, что я действительно неплохой музыкант и на самом деле могу придумывать хорошие песни, — тот кивнул и взял рюмку. — Тогда предлагаю выпить за то, чтобы у нас получилось, то, что я вам хочу предложить, — выпил и, поморщившись, откусив бутерброд с красной рыбой, произнёс: — К чёрту слова, Джон, вместо них лучше меня скажет обо всём музыка, которой, я Вас уверяю, ещё в нашем мире не существует. И Вы, Джон, окажитесь одним из немногих которые присутствуют при рождении чего-то совершенно нового, — с этими словами я протянул визави наушники и, видя удивлённый взгляд продюсера, пояснил: — Сейчас уже вечер, многие спят, да и ввиду того, что музыка со словами на английском, громко её включить не получится. Поэтому наденьте их, так Вам будет значительно комфортней воспринимать то, что я хочу Вам продемонстрировать.