Чтение онлайн

Лис взвыл от боли, удар пришёлся ему по плечу. Наступила минутное затишье.

Когда до мужиков дошло, где находится беглец, они хором расхохотались.

– Ну, Архип, ты волшебник и дубина у тебя, по всему видать, сказочная! – в один голос загоготали они.

– Мерин неделю как подох, а ты его одним ударом оживил. Слава твоя вперёд тебя теперича пойдёт. Бросай свою охоту, иди в лазарет, али в морг, отбоя от клиентов не будет, это точно – не унимались они. Ситуация их сильно веселила, они наслаждались положением загнанного в утробу беззащитного человека.

Вдоволь насмеявшись, кто-то из них издевательски ласково приказал: «Ну вылазь, что ль, на свет божий, адский отрок».

Лис, трясясь крупной дрожью, не переставая стучать зубами, с трудом выполз из лошади. Вид его был ужасен: дикий взгляд, грязная, провонявшая трупным запахом одежда, на голове, на плечах, в карманах копошащиеся личинки и черви.

– Ох, и страшен же ты, женишок, – промолвил один из мужиков, глядя на Лиса с отвращением. – Как же нам сватать-то тебя, коли ты в таком непотребном виде, аки чёрт из преисподней?!

Лис перестал понимать что-либо, он лишь судорожно шептал: «Не убивайте, не убивайте!»

– Не бойсь, – успокоил его, судя по голосу, тот самый Архип – не убьём, хотя нам тебя совсем не жалко. Ты нам живой нужен, пришелец. Ну-ка, топай до деревни, – приказал он. И Лис, сопровождаемый многочисленным конвоем суровых мужиков, пошёл по направлению к домам.

Вошли в деревню. Пройдя её почти всю, остановились на некотором расстоянии от крайней избы, стоящей на самой опушке леса, далеко от остальных домов.

– Слушай сюда, доходяга, – со стальными нотками в голосе, обратился к Лису Архип, – дело, значит, вот в чем. Жила в нашей деревне колдунья, Настасьей её звали. Обидели сильно её наши мужики по молодости, обошлись, прямо скажем, не по-божески, снасильничали. Шибко красивая девка была, не удержались, понять можно. Опосля ославили Настьку на всю округу, чтобы, значитца, себя обелить, якобы сама по себе гулящая она, непотребная для жизни семейной. И, выпивши, частенько к ней толпами хаживали, измывались над ней, не жалеючи. Было такое, скрывать неча.

Руки на себя, слабая, накладывала, несколько раз из петли сердобольные бабы вытаскивали её, горемычную. И прокляла Настасья та всю нашу деревню. Ведьма, силу имела дьявольскую. Мужиков, да вновь пришедших в мир пацанят кажинный год мрёт много, почти полдеревни костлявая с косой прибрала, первыми те ушли, кто девку портил. Бабы наши на погостах выть устали. Ты слушай, паря, слушай, – сказал он Лису, с каким-то непонятным тихим бешенством глядя ему прямо в глаза. – Сейчас жизнь твоя решается, либо сделаешь, как мы велим, либо забьём тебя прямо здесь до смерти и собакам скормим никчёмную твою душу.

Лис лишь оторопело смотрел по сторонам, вращая расширенными глазами, как будто помешался умом.

– Так вот, – продолжил Архип, – родила она девочку, от порока того зачатую. Никогда девку свою на люди не показывала. Лишь изредка её, ещё малой, в лесу видели детишки наши, да бежали потом без оглядки до самого дома. Взгляд-то у ней волчий, как зыркнет, так душа в пятки и уходит. Видно, в мать пошла бешенством разума своего.

Как только мы ни просили ведьму Настасью снять с нас наказание её, какие только подношения ни делали, ничего она людям не отвечала, лишь пальцем грозила и проклятия под нос себе бурчала, окаянная. Уж только перед смертью своей сказала: «Все подохните в ответ за душу загубленную. А снимется смертное проклятие моё только тогда, когда Светка понесёт». То есть брюхатая станет, – пояснил мужик. – Вскоре после этого отдала она душу, а кому отдала не знаем. Знаем лишь точно, закопали её подле изгороди кладбища, с внешней стороны его. На три метра в землицу то сунули, чтоб не выползла, змеюка ненавистная.

День похорон нечестивой стал самым страшным для общества, ибо в день тот сразу трое крепких мужиков костлявая скосила, видимо Настька так захотела, беспричинно мужики померли, за полдня управились все, разом.

Надежду то на спасение ведьма обещала, но кто ж наказ-то сей выполнит, коль все мужики словно бабы становятся, как только речь о Светке, дочке той колдуньи поведётся. Боятся, ироды, её, аки геенны огненной. Да и есть за что, страшная сила в ней таится, чёрная.

Так вот, доля твоя в том заключается, милок, что ты сейчас к Светке свататься пойдёшь, и упаси тебя леший, если ты из избы её ни с чем выйдешь и бежать попытаешься, на мелкие кусочки изрубим, об этом и просить нас не надо, сами горазды. Пригляд за избой постоянный будет, основательный. Как только ты, значит, нос за порог – получай пулю свинцовую, на кабана отлитую, между глаз, без всякого сомнения. Метко стрелять то все мы могём, это точно.

Обрюхатить Светку задача твоя, главная. Как хошь действуй, но сделай, тем и жизнь свою паршивую сохранишь. Дева она нетронутая, эт точно, охочих судьбу пытать, дьявольское отродье трогать не находится. Ежели выгонит она тебя, считай на этом твой грех земной и закончится, вмиг закопаем, как собаку плешивую, ни на что негодную. А коли справишься, то благодарность тебе от нас будет, на своих ногах деревню покинешь, забудем про тебя, как только Светку с робёнком углядим.

Говоря, он внимательно всматривался в обезумевшие глаза Лиса.

– Таково наше общее решение по тебе, хилый. Сейчас твой ответ требуется, либо согласие даёшь, либо прямо тут жизни лишишься, церемониться точно не будем.

Для Лиса это был единственный вариант остаться в живых, и он с готовностью кивнул грязной головой. Ему хотелось как можно скорее вырваться из этого жуткого круга бородатых убийц. Лёгкий удар прикладом в спину подтолкнул его вперёд, по направлению к приземистой, покосившейся избе, прятавшейся среди вековых сосен.

Мужики, плотно сбившись в одну кучу, наблюдали молча. Лишь когда Лис остановился перед невысокой дверью избы, вдогонку ему грубым басом полетели угрожающие слова: «И Светке своей передай, ежели не примет тебя, тёмной судьбой ей данного, как с матерью ейной поступим, возьмём грех на душу, нам теперича терять нечего. Все одно житья нет, что так, что эдак, смерть по дворам бродит».

Просевшая до пола кривая дверь избы издавая жуткий скрип отворилась с трудом, и Лис, пересиливая новый свой страх, страх неизвестности, протиснулся внутрь и замер, оказавшись в плотной, беспросветной темноте.

Послышалось чирканье о коробок спички и пространство маленькой комнаты озарил свет скудной свечи.

– Пройди вперёд, от смерти спасшийся, могильной вонью напитавшийся, не стой у двери, – сказала хозяйка удивительно приятным, мягким голосом. И вдруг грубым, с хрипотцой, мужским голосом продолжила. – Всё знаю, ведомо мне зачем ты здесь. Смерть мою ты принёс.

– Нет, я не хочу вашей смерти, – жалобно ответил Лис

И хозяйка вновь сказала, уже мелодично, женственно.

– А тебя-то, милок, никто и не спрашивал, раз говорю, на погибель мою явился, значит, так и есть. Чай, вижу я как в окно смертушка моя глядит на меня, ждёт, голодная.

Она подошла ближе, и Лис в тусклом пламени коптящей свечи, увидел перед собой женщину небольшого роста, полностью закутанную в одежды, лишь глаза её сверкали пронизывающим огнём.

– Как меня звать ты уже знаешь, а как твоё имя? – спросила она.