Чтение онлайн

– Домой? – задумчиво переспросила Екатерина Васильевна, подняв на меня холодный взгляд, видимо забыв снова надеть маску приветливости.

– Ну да, – тихо сказал я, у меня появилось стойкое ощущение, что зря я замок Пожарских назвал домом.

– Надеюсь, что завтра, – ответила наконец княгиня, снова сосредоточившись на еде.

Я встал из-за стола первым, прошёлся по комнатам и понял, что просто не нахожу себе места. Тогда я вышел в общий коридор и неторопливым прогулочным шагом двинулся куда глаза глядят, стараясь при этом запоминать дорогу.

Мимо мелькали слуги, представители других родов. Некоторые приветливо улыбались, некоторые брезгливо морщились при встрече, а некоторые даже сторонились, стараясь быстрее пройти мимо, практически вжимаясь в стену. Тоже мне, нашли угрозу, у меня же только первая ступень магии!

Внезапно открылась одна дверь и на пороге возник Мирон Куракин, застыв на месте словно изваяние. На лице смешались ненависть и страх. Парень молча отступил назад и закрыл дверь. Чует моё сердце, что он будет мне гадить во время учёбы, но делать это будет потихоньку, исподтишка, чтобы я и не догадался, кто это сделал, но я на самом деле буду знать.

Повернув в ответвление главного коридора, я почти нос к носу столкнулся с Фёдором Алексеевич, который торопливо шёл навстречу в полном одиночестве.

– Как ты здесь очутился? – удивлённо спросил князь.

– На месте не сидится, решил прогуляться по замку, – ответил я, глядя на его сосредоточенное лицо. – Что-то случилось?

– Нам нужно поговорить, – сказал Пожарский вместо ответа на мой вопрос.

– Да, конечно, – растерянно ответил я, пожимая плечами.

– Только не здесь, – сказал князь, озираясь по сторонам, словно в поисках подходящего места. – Иди за мной.

Он быстро пошёл по коридору к ближайшей лестнице, я последовал за ним. Мы спустились вниз на пару этажей, потом долго шли по длинному коридору, скорее всего в какую-то пристройку. Кажется, это было расположение гвардии царя. Нам навстречу вышли несколько закованных в латы бойцов с гербом Пожарских на груди, они тут же замерли по стойке смирно.

– Мне нужно помещение, где можно будет поговорить без лишних ушей, – открыто обратился князь к своим бойцам.

– В оружейной можно, ваше сиятельство, – предложил один из них. – Там стены толстые, а за дверью мы постоим, чтобы не шмыгнул никто.

– Веди, – коротко приказал Пожарский.

Идти теперь оказалось недалеко, нас ввели в довольно просторное помещение, где на рядах стоек располагались ряды копий, мечей, щитов и частей доспехов. Толстая, окованная железом дверь за нами закрылась. В тусклом свете всего двух дежурных факелов князь нашёл пару скамеек, сел на одну из них, а мне указал на ту, что напротив.

– Что-то случилось? – снова спросил я, усаживаясь на давно не чищенную скамью, откинув полы камзола, чтобы хотя бы он не пострадал.

– Ты случился, Михаил, – слегка раздражённо ответил Фёдор Алексеевич, уставившись на меня строгим взглядом. – Случилось то, что в моей жизни появился ты.

– Я почему-то думал, что это хорошо для вас, – сказал я, хватаясь за нити дрогнувшей реальности. – Я что-то сделал не так?

– Я бы так не сказал, – задумчиво покачал князь головой, глядя куда-то мимо меня. – До сегодняшнего дня я был уверен, что ты не будешь доставлять проблем, хотя бы в ближайшее время. Теперь всё изменилось.

– Чтобы чем-то вам помочь, я должен хоть что-то понимать, – сказал я, чувствуя, как вспотели руки от волнения, очень бы не хотелось услышать то, чего я сейчас боялся больше всего.

– Дело в том, что тобой очень заинтересовались люди, с которыми иметь дело мне не хотелось бы, – ответил Фёдор Алексеевич. – Видишь ли, одиннадцатый предел действительно встречается очень редко, а уж тем более с магией ветра. У многих родов возникли вопросы о твоём происхождении, они хотят разобраться.

– Так что может быть проще? – спросил я. – Пусть едут в Хорошевку и спрашивают обо мне семью, соседей, они всё расскажут, как есть, мне скрывать нечего.

– Ты помнишь своё детство? – спросил вдруг Пожарский, пристально глядя мне в глаза.

– Детство? – немного нелепо переспросил я, уже начиная предполагать, к чему он клонит.

Что, вот так взять и сказать, что я из другого мира? Погиб там и попал в тело Михаила? Так ведь не поверит же, смысла от признания ноль.

– Да обычное детство, – ответил я, пожав плечами и делая вид, что вспоминаю. – Лапти, штаны и рубаха, осенью зипун или армяк, студёной зимой тулуп. С детства по хозяйству помогать приходилось, играли в прятки с соседскими мальчишками, лепили снеговиков. Дед Филипп меня учил грамоте и математике, потом химии и физике.

– Так, стоп! – сказал вдруг князь, вытянув вперёд открытую ладонь. – Что за дед Филипп?

– Да старик, что живёт через дорогу, – ответил я, делая вид, что не понимаю, что происходит. – Одинокий он, общения людского не хватает, я с ним с детства подружился, по дому помогал всяким, воды там натаскать.

– Откуда он взялся этот дюже грамотный дед? – продолжал напирать князь.

– Так откуда ж я знаю, ваше сиятельство? – ответил я вопросом на вопрос, только сейчас понял, что я не назвал его отцом, как договаривались. – Я же позже него на свет появился. Намного причём. Он жил напротив нас сколько я себя помню.

– И что, никто ничего про него в деревне особенного не говорят? – продолжал допрос Пожарский.

– Разве что только чудным считают, отшельником, волком одиночкой.

– Владению магией ветра тоже он тебя учил? – спросил князь.

– Но не именно магии ветра, а принципам и немного совсем, самым азам, а так я больше сам, по наитию, но у него книги интересные были, барон Каменский подтвердит, – сказал я, будто бы недоумевая от странных вопросов.

– Каменского я потом спрошу, – отмахнулся князь, вздыхая. – Сейчас пока ты выкладывай всё, как на духу. Что ты мне про мать можешь рассказать?

– Да ничего особенного, обычная крестьянка, трудилась по хозяйству с утра до ночи. Мы с Олеськой ей помогали, да отец, когда заказов для кузни было немного.

– Какая она была, когда ты маленький был? – продолжал Пожарский, внимательно следя за мной.

– Вроде такая же, – снова пожал я плечами. – Так я многого с детства и не помню.

Чем дальше он меня допрашивал, тем больше я терялся, думал ведь, что подобные расспросы о прошлом уже остались позади. А что я мог рассказать ему про мать, если я в этом теле оказался всего пару месяцев назад? Разве что из разговоров вечером под лучиной, слушая порой воспоминания родителей.