Чтение онлайн

Дом своих друзей они покинули в полдень, после совместного обеда. Сели в удобные, почти автомобильные, сиденья, установленные на загривках сервов-курсоров красноватого цвета с большим, овальным брюшком багажником с откидывающимися кверху выгнутыми крышками, и те бодрой рысью помчались на восьми муравьиных ногах к станции перемещения города Эшдарот. Их друзья стояли на шоссе и махали им руками вслед. Настроение у всех было прекрасное, к своей новой одежде, очень похожей на наряды английских плантаторов двадцатых годов, даже с пробковыми шлемами на головах, они уже привыкли настолько, что буквально сроднились с ней, а Иры даже взяла с собой дюжину газовых разноцветных платков, чтобы повязывать ими свой белый тропический шлем. В своей удлинённой юбке песочного цвета, голубой блузкой с галстуком, поверх которой был надет френч с короткими рукавами, и ботинках с высокой шнуровкой, она выглядела настоящей леди.

Из Эшдарота они перенеслись в большой и многолюдный город Виксус и, проехав через площадь, пристроились к очереди, состоящих из трёх десятков точно таких же путешественников, как и они. Не успели они раскланяться с ними, как подошла их очередь подъехать к чёрной дыре стометрового диаметра. Валера, ехавший впереди, назвал Круг Ада, на который они хотели спуститься, инкарн, сидевший за одним из нескольких десятков пультов, трижды нажал на кнопку с номером "Три" и они все вместе двинулись вперёд, чтобы через несколько секунд пребывания в полной темноте очутиться на такой же большой площади города Трикапитиса. Сервы сами, без какого-либо напоминания, рванули вперёд и отбежав от межмирового лифта метров на пятьдесят, зашевелили своими длинными усиками. Валера достал из планшета магическую карту, вызвал план центральной части города, в котором демоны жили вперемешку с инкарнами, а потому все дома в нём выглядели не в пример, как красивее, чем в городах, где жили инкарны и принялся говорить своему Децему, куда он должен двигать на второй скорости.

Их путь лежал в гостиницу с военным названием "Рота", что в переводе с латыни означало колесо. Название это было весьма странным для Ада, так как колесом в нём не пользовались. Это был самый обычный мотель, правда, пятиэтажный, но с очень большими лифтами. В нём можно было снять недорогой номер с отдельным помещением для инкарна. Им повезло. Из гостиницы в это утро съехала большая группа постояльцев, а потому они смогли снять два номера на первом этаже, двухместный и одноместный. С самого начала Дельфия предупредила их, что ауреи достаются демонам ценой упорного труда, а потому им лучше всего ими не разбрасываться и не показывать своего богатства, чтобы не вызвать никаких подозрений со стороны демонического начальства. Так они и решили поступать с самого начала.

Они тихо и мирно въехали в гостиницу, завели сервов в конюшни, те тотчас легли на пол, аккуратно сложили ноги и уснули. Сервы, как и рудератусы, были созданы Творцом в нескольких десятках видах для различных видов работ и являлись по сути домашними животными, только куда более умными и смышлёными, чем даже лошади и собаки, но вместе с тем они были ещё и крайне неприхотливыми и просто невероятно выносливыми и трудоспособными созданиями. Они не имели пола и умели делать только две вещи, — работать, подчиняясь командам хозяина, и спать. Кормить их можно было чем угодно, но обязательно в меру. В общем это были идеальные помощники демонов и инкарнов, за которыми не нужно было даже ухаживать, ведь на их гладких хитиновых телах не задерживалась грязь. А ещё сервы являлись идеальными сейфами, ведь открыть багажник, размещённый в верхней части этого, всё-таки гигантского муравья, а не паука, мог только его хозяин или тот демон, на которого он указал своему серву.

Валера, Ира и Ли Вэй, в которых людей выдавала только их сентиментальность, поначалу сразу же влюбились в своих сервов, но Дельфия быстро выбила из них эту дурь и отучила от привычки сюсюкать с ними. Сервы этого всё равно не понимали и им было ни холодно, ни жарко от всех этих "миленький", да, "красавчик" ты мой, как не было для них совершенно никакой разницы, чем их кормили, всяческим мусором пополам с отходами с кухни, или сырокопчёной колбасой. И то, и другое моментально исчезало в их пасти, усеянной мелкими, но очень острыми зубами, растущими в пять рядов. Для сервов-курсоров дневной нормой было четыре килограмма чего угодно, лишь бы этот корм имел органическое происхождение. Так что они запросто могли слопать любую пластмассу. Их сервы были накормлены ещё с утра, а потому путешественники, взяв из багажников спящих сервов кое-какие мелочи и отправились прогуляться по городу. Вечером Валере предстояло встретиться с Абдусциусом и сделать это он хотел в одиночку, а потому они гуляли, соблюдая между собой дистанцию в тридцать, сорок метров.

Со стороны Ли Вэй и Ира очень походили на счастливую влюблённую пару. Когда они оставались в кругу друзей и особенно вдвоём, им этого даже не нужно было изображать. Ли Вэй, выдававший себя за молодого, но уже достаточно опытного демона, вёл себя уверенно, был энергичен и раскрепощён, но на нём всё же оставался лёгкий налёт провинциальности и что самое главное, в нём пусть и не с первого взгляда, но всё же был виден младший демон. Да, но младший демон сумевший влюбить в себя дочь старшего демона, чей предок, судя по всему, числился в главных демонах и за участие в кровопролитных битвах прошлого, получил земельный надел в Лимбе. В общем они почти в точности копировали Дельфию и Моаэля.

На этой прогулке по Трикапитису, Валере не было нужды выдавать себя за младшего брата и юного потомка пусть и не самого знаменитого, но всё же славного рода демонов. Поэтому он изображал из себя тоже молодого и опытного демона из рода младших демонов, возможно даже из рода тиродемонов, происходящих из самых первых людей, который готовился поступить в академию демонического искусства, чтобы стать какодемоном, а пока что брался за любую работу, даже самую тяжелую и неблагодарную, связанную с исполнений миссий на Земле, то есть был табеллариусом, посланником. Это можно было угадать по тому, что не смотря на его очень консервативный, можно сказать классический, наряд у него имелось немало вещиц, привезённых с Земли в самое последнее время. Более того, он уверенно пользовался большой цифровой фотокамерой с мощным телеобъективом. Ею он снимал на память архитектурные достопримечательности одного из красивейших и самых больших городов Ада, в котором рядом друг с другом проживало более десяти миллионов демонов и инкарнов, — великолепного Трикапитиса.

Валера уверенно шагал в толпе, ловко уворачиваясь от неуклюжих туристов-провинциалов, и, при необходимости, двигаясь в толпе быстро, но в то же время с достоинством. В общем всем своим видом, начиная со слегка потрёпанного костюма бывалого путешественника, успевшего поглядеть если не на все девять Кругов Ада, то побывавшего в доброй половине из них, он показывал опытного табеллариуса, которому светила прямая дорога в академию, а затем и в какодемоны, — особую касту демонов, от которых, по большому счёту, зависело благополучие Ада и скорейшее превращение грешников в праведных инкарнов. В Аду давно уже было подмечено, если демону удавалось подтолкнуть слабого духом человека к какому-нибудь тяжкому преступлению и затем быстро довести дело до его гибели или псевдогибели, то став инкарном и отбыв всего лишь десятилетний срок в Адской Геене, которая по условиям содержания была даже мягче Райской Геены, то такой инкарн мгновенно соглашался даже на жесткую реинкарнацию и вселялся в тело того человека из числа проходимцев и редкостных негодяев, которому опытный демон так умудрялся треснуть по темечку, что его душа с перепугу вылетала из тела и отправлялась в Ад.

Такой человек начисто лишался памяти, иногда какодемон и вовсе переносил его в другую страну и даже на другой континент, где тот начинал жизнь с чистого листа и весь остаток своей жизни вёл настолько праведный образ жизни, что после своей смерти попадал в Рай. За такие души правители Ада сдирали с правителей Рая по семь шкур и ещё требовали доплаты. Узнав Ад изнутри получше, Валера изменил своё отношение к демонам и даже к таким типам, как Сатана-Люцифер и его ближайшее окружение, а также к понятию зла, как такового, у которого было множество градаций и оттенков. Спрашивается, как бы вы определили Добро, если бы рядом с ним не стояло Зло? Ещё высших иерархов Ада он зауважал за то, что те очень чётко разделяли Зло на градусы. В какой-то мере всё происходило именно так, как это описал Данте Алигьери в своей "Божественной комедии", вот только Каина, Кассия и Брута никто не подвергал вечным мукам за их преступления. Самыми тяжкими преступлениями в Аду считались геноцид, массовые убийства, серийные убийства, совершенные маньяками, и жестокий садизм. С душами таких ублюдков в Аду долго не церемонились, их просто развеивали в дым, сжигая в специальных магических печах, где они сгорали довольно долго и очень мучительно.

Всё остальное поддавалось лечению, самым простым из которых, была реинкарнация. Валера, прочитав однажды статью в каком-то еженедельнике, полагал, что число умерших людей на Земле сравнилось с числом живущих, но Дельфия, которой он сказал об этом, рассмеялась и очень доходчиво объяснила ему, что в Аду и Рае вместе взятых сейчас находится всего четыре с половиной миллиарда инкарнов, смиренно ждущих того часа, когда Творец сделает их всех людьми. Поначалу Валера не понимал этого смирения и почтительного отношения к демонам, являвшихся, как ни крути, их тюремщиками, но потом сообразил, — рано или поздно им было суждено стать равными Творцу, а вот все демоны исчезнут без следа и уж тогда-то они смогут развернуться. В олимпийском спокойствии инкарнов имелся всего лишь один изъян, — никто из них даже и не подозревал о том, что Творец и пальцем не пошевелит, чтобы они стали людьми. Вернуть всех этих жмуриков с того света можно было только одним единственным способом, — вдохнуть в их идеальные, красивые демонические тела ци преображения.

Он долго думал над тем, что с ним произошло тогда, в подвале, когда был прикован к стальному креслу и смотрел на страшную иллюзию, созданную для него Агваресом. Когда-то очень давно Ли Вэй вызвался стать подопытным кроликом для своего учителя и тот тоже приковал его цепями к стальному креслу. Правда, учитель подверг его изощрённым физическим пыткам, воткнув ему в грудь золотую иглу с трубкой, изготовленной из кишок какого-то зверька. У него над головой он поместил магический сосуд, изготовленный из топаза, который вскоре наполнился его ци доверху. Когда ци перестала истекать из тела ученика, учитель быстро привёл тело Ли Вэя в порядок и дал ему всосать в себя свою же собственную ци. Так из молодого бойца, постигшего искусство неконтактного боя, он превратился пусть и в великого летающего воина, но всё же так и не обрёл прав если не творения, то хотя бы сотворчества, преображения. Увы, но его учитель оказался не таким уж великим магом, каким он представлялся своему ученику, уговаривая его на этот эксперимент.