Чтение онлайн

Внезапно весь шар голографической картинки залило белым.

— А вот здесь мы потеряли вас с радаров.

Он замахал рукой, листая в голограмме снимки.

— На тепловой карте — крупная вспышка жара. На снимках с орбиты, с тех спутников, которые не вышли после этого из строя, — большое белое пятно. Камеры с поверхности мы потеряли насовсем.

Он устало посмотрел на Дениса. Тому нечего было сказать в ответ. Память всё ещё отказывалась включаться.

— И последняя запись, которая может представлять для вас интерес. Повторно прошу извинить, если её просмотр будет для вас травматичен. Мне кажется, вам будет важно увидеть, на что ушла ваша сила.

Хорски сделал ещё один пасс рукой и опустил глаза.

В голографическом шаре появилась съёмка со спутника. Тот завис прямо над плато, которое было теперь в центре кадра. Пару секунд ничего не происходило — и вдруг по каменной поверхности плато во все стороны разошлись трещины, а потом всё мгновенно заволокло пылью.

Спустя ещё несколько секунд из пыли сначала показались глыбы камней, летевшие, похоже, прямо в спутник, а потом — маленький, слегка мерцающий шарик. И тогда запись замедлилась.

Это был Денис в защитном пузыре, уже без сознания. Изображение чётко показывало, что шарик вдруг зажало между двумя каменными глыбами. Что, столкнувшись с ним, они даже изменили вращение, далеко не сразу заставив защитный пузырь сдаться. В это время в кадр влетели одна за другой пять серебристых спасательных капсул. Четыре из них либо сразу разбились о глыбы на подлёте, либо были пойманы между глыбами секунду спустя и смяты. Лишь пятая оказалась удачливее. И вовремя.

Громадные осколки камня, сжавшие пузырь, всё же добились своего — тот лопнул, а Дениса поймало между их отколовшимися фрагментами. Именно в их облако и влетела по красивой дуге пятая спасательная капсула.

А сразу после изображение погасло.

— Этот спутник мы тоже потеряли. Как и двадцать восемь спасательных капсул из двадцати девяти направленных вам на помощь, — тихо произнёс Хорски, когда голограмма исчезла. — Всё, что мы знаем — это то, что жила террита, которую вы использовали, была связана со всеми его запасами на планете. И что от взрыва террит сдетонировал весь, а случилось это сразу после появления на радарах крайне сильного, выше всех зарегистрированных за многовековую историю наблюдений, сигнала магического потенциала. Из эпицентра которого вы, Денис, каким-то чудом и спаслись.

Хорски вздохнул.

— А Диамея больше нет. Планета не выдержала детонации, у неё «поплыл» центр тяжести. И через три дня после взрыва террита она распалась на фрагменты. Аналитики говорят, что самые крупные из них скоро образуют систему осколков и останутся в районе прежней орбиты вокруг нашей звезды, МТ-11940. А вот мелкие уже сейчас стали астероидами. Через два десятка ка-лет они начнут долетать до наших станций на других планетах Эля. Но эту проблему мы решим после. После главной.

Денис с усилием поднял на него взгляд.

— Гибель Диамея похоронила последние надежды сохранить операцию в тайне. Не только местные медиа, на Эльдорадо, но и главные медиа Конфедерации были здесь уже на следующий день. А ещё через день к нам пришли следователи Межзвёздной комиссии по охране планет. Разгребая кашу, которую этот взрыв заварил, мы вынуждены были раскрыть им очень многие детали, Денис. Поэтому вы можете ожидать прилива популярности, когда выйдете из нашего госпиталя.

Хорски криво улыбнулся одним лишь ртом.

— И ещё одно, — он долго посмотрел в мутные глаза бывшего мага. — Там, на Диамее, перед тем, как вы открыли купол, наши датчики зарегистрировали заклятие темпоральной заморозки.

Сердце Дениса забилось чаще. Ещё чуть-чуть — и автоматика снова среагирует.

— Вы применили замедление времени, Денис. Это — уголовное преступление, вы, как… эм-м-м… маг, должны быть в курсе. Понимая возможные последствия для вас (да и для нас, похоже, тоже), мы уничтожили записи за эти секунды. Но нет гарантий, что датчики магической жандармерии на Верофонте не засекли того же самого. Поэтому я хочу вас попросить о последней услуге.

Он достал из кармана и подбросил ещё один шарик. Над Денисом развернулся в воздухе текст документа.

— Здесь написано, что применяя заклятие темпоральной заморозки, вы действовали исключительно на своё усмотрение и принимаете всю ответственность за это на себя. Мы используем документ только если расследование вынудит нас. Иначе — утилизируем по прошествии срока давности, пятидесяти стандартных конфедеративных лет.

Буквы расплывались перед Денисом, он не мог прочитать ни слова. Как не мог и спорить, учитывая обстоятельства.

— Достаточно голосовой подписи. Пожалуйста, произнесите по возможности отчётливо: «Я, Денис Шепелев, в ясном сознании и по свободной воле подписываю документ, представленный на данном носителе».

* * *

Дверь за Хорски бесшумно закрылась. Теперь Денис был предоставлен сам себе.

Горечь от произошедшего стала более привычной, на время он почти перестал её замечать. И лишь один вопрос по инерции мучил его, никак не выходя из головы.

Маг ли он теперь?

Ни для кого не было секретом, что магами становились ещё и для того, чтобы просто быть причастными к этой высшей касте.

Сама возможность называть себя магом со временем становилась не просто дополнительным бонусом к способностям. Она внедрялась в фундамент того, кем маг себя считал, становилась неизменно первым, что любой из них ответил бы на вопрос «кто ты?».

И пусть в основном маги были одиночками, пусть сама профессия мага, если это можно было назвать профессией, редко подразумевала сотрудничество. Несмотря на всё это, могучая Гильдия Магов Конфедерации, поддерживая исключительность самого статуса мага, стояла горой за каждого из них, отстаивала их права и защищала интересы.

Учитывая тот привкус зависти и отвращения, который неизменно сквозил в отношении инертов к магам, это было не удивительно.

Инерты и маги… Маги и «остальные»… Почему-то до сегодняшнего дня Денис никогда не видел этого так ясно.

Все, кто мог творить заклинания, разделяли два лагеря не просто как стороны сложного взаимодействия. Невзирая на непонимание всей остальной части их рас, они действительно всерьёз считали себя другим видом. Им так нравилось думать о себе как о следующей ступени развития…