Чтение онлайн

– Здравствуй, Хранитель Кирилл. Благодарю, Хранительница Лия, что не оставила его. Хотя не стоило идти ко мне, путь тебе должен был указать Веньянн. Милосердие может дорого тебе обойтись – срок твой станет короче положенного.

– Пускай, – прошептала Лия. Но Хранителя Огня она больше не интересовала.

– Позволь представиться, Кирилл: меня зовут Маркалион, я один из четырёх Земных Хранителей. Твоя судьба ведёт тебя на Небеса, к золотым степям Солнца.

Кирилл глядел на Хранителя дикими глазами.

– Я – Хранитель Солнца? А Лия – Луны?

– Вы недовольны? – протрещал собеседник. Лия выдохнула:

– Как мы можем быть недо…

Кирилл перебил её:

– Мы полетим в космос?

Маркалион раздражённо мотнул головой:

– Никакого космоса нет. Есть три слоя – Небесный, Высший и Высочайший, которые связывает Междумирье.

– А Веньянн рассказывал по-другому, – снова не удержалась Лия. – Что всё зависит от точки зрения.

– О да, его хлебом не корми, дай порассуждать об устройстве мира. Сколько лет плавает по океанам, а всё не может забыть свою земную любовь, науку. Меня же занимает иное. Мне нравится узнавать истории новых Хранителей – о том, как они встречались со стихиями. И я вас не отпущу, пока не выслушаю обоих. Лия, начнёшь?

Она заколебалась.

– Моя первая стихия – земля… – голос потонул в треске пламени, ей пришлось перекрикивать. – Облик животного определяет стихию, правильно?

Хранитель Огня кивнул, с волос посыпались искры.

– Можно сказать и иначе – стихия определяет облик. В тебе я вижу кошку, одну из сотен – отчего-то вы любите это животное. С воздухом Вигар оборачиваются птицами, с водой – рыбами… и лишь огонь первой стихией становится редко, раз в столетие.

– И в кого они превращаются? В саламандр? Драконов?

– В чистое пламя. Таких Хранителей называют Огненными стражами – это Хранители Жизни и Смерти, самые могущественные в мире. Но вернёмся к твоей истории.

– Я обернулась кошкой в пять лет.

Воспоминания вырвались из глубин памяти, заставили сердце бешено стучать, переживая это заново: на огромном московском шоссе она – девочка в сером сарафане, который носила ещё Жанна. Визжат тормоза, орут перепуганные водители, но Лия кричит громче. Она видит, как под шины мчится серый полосатый котёнок; в голове – ни единой мысли, только оглушающая решимость.

Она бросается под колёса – едва успели затормозить.

Вцепляется в мяукающий меховой клубок.

Прижимает к груди, а он вырывается, расцарапывает руки, впивается маленькими, но острыми зубами.

И – как во сне: она бредёт от дороги прочь, плачет, успокаивает котёнка, но больше – себя. Он затихает, сворачивается калачиком. Они сидят на скамейке, обоих разбирает дрожь; и вдруг мерещится – это она сама в чьих-то руках. Мысль так пугает, что она спрыгивает на землю, шипит на девочку – и понимает, что никакой девочки нет. И не было.

– Потом был огонь.

– Я помню, – вспыхнул Маркалион. – Горел лес.

– Жанна тогда в первый раз уехала к своему мужу, я осталась с её родителями – точнее, с моими приёмными, а они… ну, прохладно ко мне относятся. Как-то мы страшно поссорились, и я убежала из дома. Мне было десять. Села в электричку, вышла в каком-то захолустье, побрела куда глаза глядят. Заблудилась в лесу, нарезала круги до глубокой ночи. Устала. Заснула под деревьями. Очнулась от запаха гари. Куда бы ни бросилась – огонь, везде огонь! Оставалось только продираться через горящую траву, но у меня даже одежду не опалило.

– И рубашка целая, – пробормотал Кирилл, с недоверием ощупывая рукав.

– Я выбралась к какому-то городу, там попросила отвезти меня домой. В новостях потом показывали про этот пожар. В то лето столько лесов горело, вся Москва была в дыму…

– Ах да, – Маркалион невозмутимо улыбнулся. – Непростой год вышел, вот и срывался. Но ведь помог тебе, не так ли?

Лия промолчала. Кирилл встрял:

– А почему вы тогда мне не помогли? Я два года не решался!

– Я мог, – Маркалион пожал плечами – как будто дров в костёр подкинули. – Но я хотел повидаться с тобой лично, Хранитель Солнца. Однако не спеши, Лия ещё не поведала о двух последних стихиях.

– Тут и рассказывать нечего, – сухо бросила Лия. – На это пара дней ушла. Мы познакомились с Кириллом, он толкнул меня с крыши, я научилась летать. Мы добрались до залива, я упала с высоты в воду, встретила Веньянна и уговорила его отпустить меня к Кириллу. Всё, твоя очередь.

Кирилл вздрогнул и задумался. Тихо начал:

– В детстве любили с пацанами лазить по стройкам. Нас вечно оттуда гоняли, но нас это не останавливало. Пробирались через дырку в заборе. Там был недостроенный дом – этажей десять или больше, мы вскарабкались на последний. Стёкла ещё не вставили. А за окном висела на тросе банка с краской. Ну и мы поспорили, что достанем. Мой друг полез за ней, а я держал. И всё. Сорвался. А я следом. Так я узнал, что могу становиться воробьём, а он… Третий, который наблюдал – теперь почти не разговаривает.

Лия выдавила сквозь зубы:

– Маркалион, неужели всегда так? Вигар тянет за собой кого-то ещё?

– Стихии жестоки. А ты как думала, Лия?

Потом Кирилл пересказал уже знакомые Лии истории – про террариум и про то, что произошло в последнюю пару часов.

– Благодарю и не смею больше задерживать. Этот коридор приведёт вас к Междумирью, ничейному пространству. Не страшитесь его, но и не входите бездумно. Запомните: перед тем, как ступить в туман, сосредоточьтесь на месте, куда желаете добраться. Думайте на пороге Междумирья об обителях, которые вас ожидают, и оно укажет путь к вашему новому дому. А теперь – прощайте, Хранитель Солнца, Хранительница Луны.

Маркалион растворился в пламени. Они переглянулись и шагнули в туннель.

Они шли по каменным плитам, держась за руки, и коридор казался бесконечным – но всё же он оборвался; а дальше простирался туман, где не было ни земли, ни неба – ничего, кроме вязкой белой ваты.

– Прощай? – грустно улыбнулся Кирилл.

– Прощай.

Не глядя больше друг на друга, Лия и Кирилл разошлись в разные стороны.

Бесконечное ничто. Долгий, мучительный путь в никуда. «Не страшитесь Междумирья…» Неужели нельзя было предупредить, Хранитель Маркалион?

Лия не видела собственных ног. Продиралась сквозь густую кашу, а туман мешал вдохнуть, разъедал изнутри, отнимал силы. По сравнению с Междумирьем брести по вязкому илу на дне залива – как ручей переходить. Да там, кажется, и жить можно, стоит лишь привыкнуть.

А здесь она одна посреди пустоты.

На Земле безотчётный страх заканчивался одинаково – бегством в кошачьем теле; но кошка и виду не подавала, что вообще существует. И взлететь не выходит. Вдруг показалось – навсегда застрянет в белой ловушке, как комар в сметане.