Чтение онлайн

Минсоу закрыл глаза, повинуясь. Он словно проваливался в бездну, ощущая легкие несмелые прикосновения. Образ Златы вырисовывался сквозь опущенные веки: молодая, стройная, русые косы, а лицо… Он взглянул на нее снизу вверх и увидел угловатый подбородок, приоткрытые, в форме изогнутого лука губы. Щеку с «клубничкой» прикрывали волосы. Ни цвета газ, ни формы не разглядеть. «В темноте все кошки серы».

Злата запустила руку в его волосы. «Густые. Блестят отдельные пряди. Стильный парень. Интересно, сколько ему? Лет тридцать? Двадцать семь?» На рану она наложила три слоя и обмотала голову один раз. Остановилась, раздумывая, как закрепить повязку, и большим пальцем провела по брови, стирая сгусток крови. «А он красивый! Мужественные черты. Нос, наверно, сломан… А бородка ему идет».

Оторванного лоскута ткани хватило на один оборот. Конец Злата затолкала под повязку.

— Так-то лучше, — она вернулась в прежнее положение и, нахмурившись, стала массировать свое колено.

— Спасибо, — Минсоу лег на спину. — После ваших рук меня потянуло в сон. Даже шевелиться не хочется. А что у вас с коленом?

— Болит.

— Неудачный заплыв? — спрашивал Минсоу все более слабым голосом.

— Неудачный день, я бы сказала. Сплошные неприятности.

— Как я вас понимаю. У меня эти неприятности длятся уже месяц, и конца-краю им не видно.

Злата оглянулась. Приближался мужчина.

— Вы где-то рядом живете? — еле ворочал языком Минсоу.

— Нет. Мне нужно в Находку. Можно я с вами поеду?

— А мы едем в Находку?

— Думаю, да.

— Хорошо, хотя мне уже все равно куда. Я, кажется, отключаюсь.

— Нет, говорите со мной!

Минсоу не ответил. Он лежал, как снятый с креста, разбросав руки.

— Помогите! — закричала Злата. — Он потерял сознание.

Седой мужчина, но еще не старик — вполне подтянутый и энергичный, не жалея обуви, кинулся через дебри камышей по хлюпающей под ногами муляке. Злата схватила Минсоу за руку. Нащупала пульс.

— Живой? — спросил мужчина, наклоняясь.

— Да.

— А вы целы?

— По сравнению с ним, я, оказывается, еще и везучая.

— Это хорошо, — спешно обронил он и взялся тормошить Минсоу. — Давай, парень, обопрись. Ты слишком тяжелый, чтобы мы несли тебя на руках. Вставай.

— Коробка, — простонал Минсоу, поднимаясь.

— Я возьму ее, — ответила Злата.

Они передвигались медленно и с остановками. Злата придерживала Минсоу одной рукой — второй прижимала к бедру объемную, но легкую коробку. «Бедненький. Вез кому-то подарок. Спешил, наверно. И вот, пожалуйста, такое несчастье», — подумала она.

На мосту от включенных фар исходили яркие потоки света. Водитель внедорожника лежал на обочине в луже крови. Сам автомобиль покорежен и перевернут на бок. Рядом выставлен знак аварийной остановки. В стороне нервно курила молодая женщина.

— Ваши дорожные знаки я переписала, — крикнула она. — На всякий случай. Полицию и скорую вызвала.

— Я вас прошу, — тяжело дыша, обратился к ней седой мужчина, — дождитесь их приезда.

— Дождусь. А вы повезете эту пару в центральную больницу?

— Да. Парень плох, но ему еще можно помощь.

— Везите, может, хоть ему посчастливится выжить, — женщина, нервно выпускала кольца дыма, глядя то на неподвижное тело на асфальте, то на Минсоу с перемотанной головой.

Мужчина повернул к старенькому перекошенному «Chevrolet LUV — Isuzu Pickup»:

— Переднего сидения в машине нет, — извиняясь, сказал он, обращаясь к Злате. — Я фермер, и регулярно перевожу ящики с овощами. В кузов все не помещается, но сейчас он пуст, и вам с парнем там места вполне хватит. Не волнуйтесь, там чище, чем в камышах.

— Я бы поехала, даже если бы у вас в кузове хрюкали поросята. Лишь бы не дикий кабан.

— Ну, вот и здорово, — мужчина одной рукой опустил дверцу кузова. — Придерживай своего дружка, а я поднимусь, и вместе затащим его.

Злата смутилась. Ей пришлось обнять Минсоу. Прижавшись к его развитой грудной мускулатуре щекой, она ощутила, как его тяжелые руки легли ей на спину. Он ничего не говорил, покачивался, изредка приподнимая веки. Теперь Злата смотрела на него снизу вверх и видела в свете фар его разбитое лицо. Он показался ей воином, сражавшимся на мечах с противником. Таким отважным как Ахиллес. Вот только сражался Минсоу со сном и болью, которая побеждала его.

— У вас в аптечке нет обезболивающего? — спросила Злата.

— Само собой. И вода, чтобы запить есть.

Мужчина подхватил Минсоу под руки и затащил в угол кузова. Злата погрузила коробку и самостоятельно забралась.

— Сейчас принесу.

Заставить Минсоу выпить таблетку оказалось несложно. Он как ребенок подчинился Злате. Она тоже выпила, чтобы не чувствовать ни боли в коленном суставе, ни в мышцах.

— У меня к вам еще одна просьбочка, — Злата умоляюще посмотрела на мужчину, — мне бы позвонить маме.

— Держи, — он протянул телефон. — Заберу, как доедем до больницы. Время не ждет.

Водитель прыгнул за руль, и машина заревела.

Злата набрала номер мамы и вскоре услышала ее взволнованный голос.

— Мам, это я. Со мной все в порядке. Ты не волнуйся, — говорила она, подавляя слезы.

— Почему ты отключила телефон? Мы с отцом обзвонили всех твоих друзей. Ты что, плачешь?

— Нет. Я скоро приеду. А свой телефон я, может, уже и не найду.

— Ты его потеряла?

— Расскажу все дома.

— Что за таинственность? С чьего телефона ты звонишь?

— Дали. Я не могу долго говорить. Мам, пусть папа или Ваня подъедут через полчаса к центральной больнице.

— Почему к больнице? Ты заболела? Тебе плохо?

— У меня что-то с ногой. С коленом. Но ты не волнуйся. Все. Люблю вас, целую, обнимаю. Буду ждать на крыльце. Пока.

Злата, давясь слезами, отключила телефон.

Первое время она держала руку на пульсе Минсоу. Он сполз и уже не сидел, а лежал, подогнув ноги. Сердце работало без сбоев. Потом его пальцы накрыли кисть Златы. Он приподнял голову и посмотрел ей в глаза:

— Красавица, вы дрожите, — шепнут он, и легонько притянул ее к себе.

— Вам лучше? — Злата опустилась, и их лица стали на одном уровне.

— Не знаю.

Злата сочувственно погладила Минсоу по лицу:

— Вы поправитесь.

— Лучше бы я умер.

— Не говорите так. Все образуется. Вас подлечат и поставят на ноги. Возможно, и тот второй — водитель внедорожника, тоже выживет, и все неприятности утрясутся.

— Как же я устал от неприятностей. Меня точно или посадят, или застрелят где-нибудь за углом.