Чтение онлайн

– Александр Темной, который описал в своей книге лабиринт - сын военнослужащего. Когда он был ещё мальчишкой, он какое-то время жил с родителями в военном городке где-то в Угнуртии...

– Удмуртии, - поправил его Кипятков. Он и сам пару раз бывал там, когда в девяностых занимался бизнесом. Почему-то ему там всё не понравилось: местное население, погода, унылые пейзажи, обслуживание в магазинах и на оптовых базах.
– Хотя я думаю, что Угнуртия - вполне подходящее название.

– Как скажешь, - Коля прокашлялся, сплюнул на темно-зеленый пол. Его слюна тут же задымилась и исчезла, словно испарившись.
– ... Тот городок был со всех сторон окружен лесом. И однажды, когда Темной с друзьями играл в лесу в какую-то игру...

– Казаки-разбойники, игра в индейцев или прятки, - подсказал Владимир. Ностальгия по детству вдруг тисками сжала сердце. Ему даже захотелось хоть на миг оказаться в густом лесу на Земле, поиграть с мальчишками в индейцев, посидеть у костра. Он готов был чем угодно поклясться, что в тот момент уловил ноздрями запах дыма и услышал приглушенные детские голоса. Словно где-то недалеко у костра сидели мальчики и рассказывали друг другу страшные истории. А на их лицах, наверняка, была боевая раскраска, сделанная сажей или акварельными красками. До чего бы он хотел оказаться рядом с этими мальчишками, втянуть ноздрями запах леса и костра, рассказать парочку "страшилок" из своего детства. Конечно, вслух он всего этого говорить не стал, лишь бросил сухо: - Других детских забав в лесу я не знаю.

– Похоже, ты прав, - гном тряхнул головой.
– Но во что они там играли, история умалчивает... Конечно, заигравшись, маленький Темной нашел вход в лабиринт и зашел в него. Может, он хотел там спрятаться, может, просто из любопытства... Конечно, без карты он блуждал по коридорам лабиринта целый год. За этот год он и побывал в тех мирах, которые описал в своей повести. И он путешествовал бы ещё дольше, если бы одна моя знакомая - Шина, представитель слоноподобных - не вывела его оттуда. Она же мне и поведала эту историю. Причем, мальчика не было всего пять минут, а вышел он из лабиринта весь оборванный, исхудавший и выглядел он на год старше своих ровесников. Он долгое время никому и ничего не рассказывал про лабиринт, а родителям соврал, что его одежда случайно сгорела в костре, когда он сушил её после того, как упал в яму с водой. И меня удивляет, что по прошествии двадцати с лишним лет он всё-таки написал повесть, где подробно описал всё!

– Может, он ещё раз побывал в лабиринте, когда уже стал взрослым?
– предположил Сёма.

– Да, - поддержал его Владимир.
– Взрослого-то ничем не испугаешь. Он увидел, что там нет ничего страшного, а потом написал об этом. Он ведь не давал подписку о неразглашении, верно?

– Ой, не знаю. Я знаю только то, что спустя двадцать минут после того, как будущий писатель вышел из лабиринта, в него вошли два солдата, ушедшие в самоволку. Зашли-то двое, а вышел один. Да и то через другой выход, находящийся в сотне километров от военного городка. И прошло к тому времени тридцать лет. Ту воинскую часть, в которой он служил и самовольно покинул, уже к тому времени давно расформировали... Вы поняли, к чему я вам это рассказываю?
– Коля обвел взглядом своих товарищей.

– К тому, что в лабиринт без карты лучше не заходить, - за всех ответил Сёма.
– И, если ошибиться выходом, можно потерять лет так тридцать.

– Правильно, - будь гном ростом выше, он бы достал до плеча эльфа, а так по-дружески хлопнул его по боку.
– И лабиринт намного сложнее, чем кажется. Поэтому не расслабляйтесь, пожалуйста, и не отставайте от меня. Иначе тот, кто заблудится, может всю жизнь тут бродить в поисках выхода, да так и не найдет.

Прохладная рука Ольги тут же пугливо вцепилась в ладонь Кипяткова, что не могло не вызвать улыбки на его лице. Однако эта улыбка быстро погасла, когда он увидел, как из-за поворота, слева, вылетает что-то средне между летающей тарелкой и танком. Это была тарелка с торчащим из передней части мощным дулом, и она парила над полом, быстро приближаясь к гному и людям. Самое ужасное, что ни убежать от неё, ни спрятаться было невозможно, так как она летела быстро, меняя форму и заполняя собой коридор тоннеля.

– Это что за хрень?!
– закричал Кипятков, закрывая собой Ольгу.
– Гном! Стреляй! Стреляй, что ты стоишь?

Вместо того, чтобы открыть пальбу по летающему танку, который мог всех размазать по стенкам, гном улыбался.

– Спокойно!
– произнес Коля, стоя в пол-оборота. Несмотря на спокойствие в голосе, его рука всё же лежала на рукоятке плазменного пистолета.
– Кажись, это свои...

– Кажись!?
– взвизгнул Кипятков. Он уже хотел отступить во внезапно открывшийся справа проход и увлечь за собой Ольгу, но Коля, будто прочитав его мысли, прикрикнул на него:

– Стой на месте и не делай глупостей! Просто замри!

Нехотя, но Кипятков всё же подчинился.

Летающий танк вдруг остановился в метре от гнома. Зависнув в воздухе, он начал менять форму: дуло втянулось, плоские бока стали уменьшаться в размерах, округляясь. Прошли две или три секунды, и летающий танк превратился в шар из жидкого металла, который плавно и беззвучно опустился на пол. Послышалось слабое шипение, и в корпусе шара образовался маленький лючок, из которого вылетела миниатюрная антигравитационная платформа. На этой платформе стояло кресло, в котором сидел десятисантиметровый гуманоид с большой головой, тощим тельцем, тоненькими ручками и ножками. Глядя на него сверху вниз, Кипятков даже понял, почему гуманоид не вышел из шара, а именно вылетел: с такой большой, по сравнению с размерами тела, головой он не смог бы ступить ни шагу. Его голова своей тяжестью непременно потянула бы его к полу, и он бы упал. Возможно, его тонкая шея давно сломалась бы, случайно запрокинь он голову назад. Но это мешал сделать массивный подголовник, который не давал голове запрокинуться. Глядя в его большие черные глаза, Владимир вспомнил какой-то мультфильм, в котором именно так выглядел цыпленок. Даже костюм пилота, утыканный многочисленными трубками и проводами, идущими к креслу, был циплячье-желтого цвета. Под руками этого мальчика с пальчик были две клавиатуры, с помощью которых он, скорее всего, управлял и своим летательным аппаратом, и платформой с креслом. И, если бы эти большие клавиатуры располагались под другим углом, Владимир бы подумал, что это крылья, которые помогают платформе летать.

Гидроцефал пристально посмотрел на гнома. В тот момент его глаза стали ещё больше, от чего он стал выглядеть ещё ненормальнее - этакий уродец, вылезший из банки с формалином. Рот его искривился, после чего Владимир услышал его писклявую речь, обращенную к Коле. Его щебет, усиленный не видимыми глазу динамиками, неприятно резанул по ушам, от чего Кипятков болезненно поморщился. К счастью, речь гидроцефала, из которой Владимир не понял ни слова, была короткой. Резко замолчав, гуманоид провел ручонкой над клавиатурой. Антигравитационная платформа пришла в движение и скрылась в чреве шарообразного летательного аппарата, который снова превратился в тарелку, но на этот раз без дула, и полетел по коридору. Владимир и его товарищи долго провожали тарелку взглядом, пока она не исчезла из вида, резко свернув направо.

– Что это было?
– спросил Кипятков гнома, смахнув со лба крупные капли пота, которые, казалось, жгли кожу, норовя прожечь её до самого черепа.

– Айзек, - коротко ответил тот.
– Мой давний знакомый. Он сказал, что нас на Зенле объявили в розыск, на нас охотятся. Так что, мы должны быть предельно осторожны...

Над рукой Сёмы тут же повис призрачный экран. Полистав немного меню, человек-эльф ткнул пальцем в квадратик последних новостей. На экране появилось широкое лицо женщины-слонихи в формате 3D, при первом взгляде на которое Кипятков вспомнил выражение, не так давно оброненное гномом: "представитель слоноподобных". А она была именно слоноподобной, иначе и не скажешь: кожа у неё была серой и толстой; на большой голове волосы больше напоминали свиную щетину; печальные маленькие глазки были красноватыми, а между ними был самый настоящий, пусть небольшой, но хобот - нос сросся с верхней губой. Этот хобот противно подергивался при каждом звуке, издаваемом слонихой и при каждом движении её большой, уродливой головы. Самое ужасное, что на этом отростке плоти был вытатуирован какой-то орнамент, что ещё больше притягивало к нему внимание. Понятное дело, что женщина и говорила в нос, что делало её похожей на слона из мультика про 38 попугаев.

Казалось, что её мешкоподобные трехмерные груди сейчас разорвут сильно натянутую ткань костюма и вывалятся из экрана, насмерть придавив стоящего прямо под ним гнома.

– Красавица, - прошептал Коля, не в силах отвести глаз от экрана.
– Шина, про которую я вам рассказывал, была такой же...

– Фу-у-у!
– вырвалось у Кипяткова.

– Это тебе "фу", - в голосе гнома угадывались плохо скрываемые нотки негодования и обиды.
– А знаешь, какие слоноподобные женщины в постели? Знаешь, какие чудеса они своими хоботками вытворяют?

Владимир смотрел то на ту половину тела слонихи, которая была видна на экране, то на хобот. И то, и другое производило впечатление, но никак не возбуждало. Ну, как может возбудить груда сала или хобот? Что притягательного может быть в хоботе, который похож на огромную жирную гусеницу, которая извивается всем своим телом, чтобы удержаться на ветке при сильном ветре? Ещё этот хобот был похож на большой половой член, покрытый татуировкой. Член, которому не хватает кровотока, и он не может полноценно встать, а только подергивается. Поэтому представить женщину-слониху в постели было даже страшно, и уж тем более - использовать её хобот для сексуальных утех.