Чтение онлайн

Девятнадцатилетняя служанка Андре Бабеле была самой молодой среди жертв Ландру. Она также легко позволила уговорить себя поехать за город. У нее не было никакого имущества, вероятно, она должна была умереть потому, что обнаружила на вилле то, что могло скомпрометировать Ландру. Запись в его «учетной книге» свидетельствует, что она умерла насильственной смертью 12 апреля 1917 года в четыре часа дня. Ее мать заявила об исчезновении дочери в полицейское управление, и Сюрте объявила общегосударственный розыск. Однако это ничего не дало. Одной из главных причин, почему полиция не напала в то время на след убийцы, было военное положение в стране. У полиции не было достаточно сил, во Франции царил хаос. И хитрый убийца мог продолжать свою охоту.

Для сорокашестилетней вдовы Бюиссон «милый господин Фреми» был верхом мечтаний. Хотя сначала она не желала и слышать о нем. Но старый селадон пустил в ход весь свой «шарм», изо дня в день носил ей небольшие подарки и хорошо поставленным баритоном нашептывал комплименты. Она не устояла и отдала ему все, что могла, поехала с ним в Гамбе и больше не вернулась. В записной книжке убийцы инспектор Белен под датой «1 сентября 1917 года» нашел запись, сделанную рукой Ландру: «10.15 – доход 10 381 франк».

С мадам Жоме Ландру пошел в костел под именем Гуйе. Самая пожилая из его жертв. Она была сдержанной и недоверчивой, но и на нее подействовало личное обаяние убийцы. Как и ежедневно, 25 ноября 1917 года госпожа Жоме присутствовала на церковной службе в соборе Сакре-Кер. Ее сопровождал невысокий худощавый мужчина с рыжей бородкой. Потом она с ним уехала на его загородную виллу в Гамбе и тоже не вернулась. Доход от этого преступления Ландру записал позже. Мадам не оставила после себя никакого богатства, всего 82 720 франков наличными и на 27460 франков движимого имущества. Знакомым госпожи Жоме Ландру сообщил, что она уехала в Америку, где получила выгодное место. Невероятно, что все люди верили обманщику.

Тридцатишестилетняя «Прекрасная Арлезианка» Мари Паскаль была разведена, очень красива и умна. Однажды судьба свела ее с правительственным чиновником Луи Фере. Она довольно долго отбивалась от его ухаживания, говорила, что боится его, что он ей неприятен, но в конце концов оставила свою работу, взяла расчет и переехала на загородную виллу в Гамбе…

Сводница и бывшая проститутка Маршандьеш кое-что повидала в жизни. Она знала людей и осознавала, что сама не многого стоит. Она и ее три собаки стали последними жертвами Ландру. На этот раз достаточно было господину Люсьену Гуйе всего лишь произнести волшебное слово «брак», и он мог вести отслужившую на панели свой век невесту хоть на край света. И на этот раз они также поехали в Гамбе. Было 13 февраля 1919 года.

– Не могли бы вы мне сказать, мадемуазель Сегре, когда и как вы познакомились со своим любовником Ландру? – спросил инспектор Белен.

– В автобусе, – сказала испуганная девушка.

– Когда это было?

– В мае семнадцатого года. Автобус был набит битком, и он уступил мне место. Был очень галантен.

– Он заговорил с вами?

– Нет. Не сразу. Дело в том, что я с несколькими подругами возвращалась из театра.

– Вы работали в театре?

– Нет, продавщицей, но я танцовщица и субретка, и это были мои подруги из ансамбля. Он подождал, когда они выйдут, и представился.

– Как Ландру?

– Нет, господин инспектор. Я и сейчас помню первые фразы, сказанные им. Он сказал тихим, глубоким голосом: «Если позволите, меня зовут Люсьен Гуйе. Я инженер, родом из северной Франции. Вынужден был убежать от фронта. Сейчас живу в Париже.

– Вы пошли с ним в кафе?

– Нет, Я бы не отважилась, и он меня не приглашал, Я вам сказала, господин инспектор, что он был очень галантен. Предложил встретиться. При этом смотрел мне в глаза, и его взгляд словно молил меня об этом.

– Вы согласились?

– С первой же минуты, когда он заговорил, я не жаждала ничего другого.

– Сколько вам было лет, мадемуазель Сегре?

– Двадцать четыре. А почему вы об этом спрашиваете, господин инспектор?

– Ведь он очень стар. Вам это разве безразлично?

– Я никогда не обращала внимания на разницу в возрасте. Я была с ним несказанно счастлива. Мне достаточно было быть возле него.

– Не могли бы вы сказать, чем он вас так привлек?

– Не знаю. Обхождением. Он настоящий кавалер. Лаской. У него были необычайно сильные руки, когда он меня гладил, они были словно пружины. Он водил меня в оперу, мы ездили за город, катались на лодке, в конце концов он снял для меня прекрасную квартиру.

– Рошешуар, 76?

– Да.

– Сейчас вы можете не отвечать, но я бы очень хотел, чтобы вы мне сказали, когда вы стали его любовницей?

– Не сразу. Хотя и была готова пойти на это уже с первой минуты нашего знакомства. Мы познакомились в мае и только летом, в июле…

– Это был ваш первый мужчина, мадемуазель?

– Нет. Но первый, кто чувствовал и ценил то, что я женщина. Я сама впервые почувствовала себя женщиной.

– Ведь перед этим вы были помолвлены, мадемуазель Сегре? – спросил инспектор.

– Я расторгла помолвку. Мой жених был призван на военную службу и находился в плену.

– Что вам рассказал Ландру о себе?

– Что он родом из Рокруа, что был вынужден убежать от немцев, что он владелец загородной виллы в Гамбе, что у него недалеко от Парижа гараж, что он хочет жениться.

– И вы согласились?

– С радостью. Не желала ничего другого.

– Что по этому поводу сказали ваши родители?

– Он произвел на них хорошее впечатление.

– Он просил у них вашей руки?

– Естественно.

– Когда это было, мадемуазель Сегре?

– Где-то в начале восемнадцатого-года.

– И родители согласились?

– А почему бы и нет?

– Может быть из-за его возраста.

– Он серьезный, состоятельный. Мы условились, что свадьба состоится на пасхальные праздники.

– Но свадьбы не было. Почему?

– У него были осложнения с документами. Он написал, чтобы ему их выслали, но в то время почта работала ненадежно. Документы не прислали.

– Насколько мне известно, вы с матерью побывали в Рокруа.

– У меня было чувство, что что-то не в порядке. Мы были у мэра, который сообщил нам, что в Рокруа никогда не проживал никакой фабрикант по имени Гуйе.

– Не показалось ли вам это подозрительным?

– Мне было все равно. Я люблю его телом и душой.

– А ваша мать?

– Принуждала меня разойтись с ним. Перестала ему верить.

– Почему же вы это не сделали?

– Не хотела. Договорилась дома, что мама никому ничего не скажет, чтобы она забыла о визите к мэру.

– Ваша мать согласилась?