Чтение онлайн

– А мне все равно. Я хочу, чтобы ты пришел. Колину будет очень приятно.

– Ему все равно, мы даже не приятели.

– Ты себя загрызешь, если не придешь. А когда он спросит тебя об этом, каково, а?

– Хорошо, хорошо, я приду! Доволен?

– Да, очень. До встречи, приятель!

Я проводил Майка, или, точнее, выпроводил. Майк – настоящая катастрофа и, как ни печально, мой единственный друг. Его любимое занятие – втягивать людей в сомнительные авантюры. Ничего противозаконного, насколько мне известно. Сегодня он добился своего – уговорил меня пойти на вечеринку. Что я там забыл? Ровным счетом ничего. Я домосед в абсолюте. По авторитетному (как он сам считает) мнению Майка без его содействия я буду пребывать в одиночестве до конца своих дней. Из-за своей необщительности и пассивности я растерял всех друзей, кроме него. По тем же причинам у меня нет девушки.

Я вижу это иначе, само собой. Мне нравится находиться в одиночестве. Я не умею поддерживать разговоры "ни о чем". Все попадали в такую ситуацию: вас в общем-то ни о чем не спрашивают, диалога как такового нет, как и нет предмета разговора. Собеседник излагает некую ситуацию или набор ситуаций из своей жизни: поход в кино, в магазин, в паб или к доктору. Что угодно, в общем – этот список бесконечен, как и те телодвижения, что мы совершаем в течение дня: переходим дорогу, звоним в дверь, нажимаем кнопку лифта или встаем с постели. Ничего примечательного. Зачем пересказывать мало знакомым людям свой день? Я не знаю. Поэтому не нахожусь, что ответить, потому что отвечать не на что. Лучшее – хмыкнуть одобрительно или отрицательно, или покачать головой. Но я и этого не делаю, за что имею репутацию высокомерного, заносчивого и черствого типа. И, вдобавок, зануды.

Отчасти я с Майком согласен, о чем ему знать вовсе не обязательно. Майк – очень проницательный болван. Он действительно болван – прямолинейный, откровенный иногда до неприличия, еще и порядочный врун, чего не скрывает. Он редко сам ввязывается в предприятия, в которые по его милости оказываюсь втянут я и, уверен, еще десятки несчастных. Он весьма и весьма умен, но все это скрывается за поведением полного придурка. То, что он из себя представляет внешне, прекрасно венчает общую картину. Вытянутые во всех местах штаны и майки, словно не с его плеча, завязанные в хвост непослушные волосы и, неожиданно – бесконечно импозантные пальто и шарфы. Долговязый, нелепый, но неизменно довольный собой. Ну а я – зануда.

Майку прекрасно известно, что любое общение я воспринимаю как нечто неприятное и вынужденное, как поход к врачу. Мной овладевает ужас каждый раз, когда нужно заговорить с человеком. От того, наверное, я начинаю говорить длинно и занудно, рассчитывая, что собеседнику все это скоро наскучит. Еще я изо всех сил стараюсь держать дистанцию, так, что могу показаться грубым.

Я не черствый, вовсе нет, и способен искренне сопереживать, но разговаривать об этом – выше моих сил.

Если верить Майку, то мне просто необходимо с кем-то поговорить. С кем-то кроме него. Самый простой способ – пойти на чертову вечеринку. Пожалуй, человек, с которым можно просто, без особенных на то причин, поговорить, и правда не помешал бы. Не такой, как Майк, не предвзятый. И мне страшно до холодного пота. Нет ничего притягательнее и страшнее людей, и я пока не знаю, как это разрешить.

Назначенный день. Я пришел с опозданием, чтобы внимание хозяина праздника уже было занято. Нашел самый темный угол, оказавшийся еще и самым холодным. Из развлечений нашлась только кола и подозрительного, бледного цвета пиво. Я замешкался, и меня заметил Кевин, вынудив перекинуться парой фраз. Я старался вести себя как можно более непринужденно, но, судя по странно настороженному взгляду Кевина, вряд ли преуспел в этом.

Непременно с кем-нибудь заговорю, но чуть позже. Пока же буду сидеть и наблюдать, как это делают остальные. Как только кто-то покажется мне симпатичным, я сразу подойду и заговорю. Я даже заготовил фразы для такого случая, но, кажется, все их позабыл, кроме: прекрасная погода в этом августе, не так ли? Как будто ледяной ветер и застающий врасплох дождь – это и правда прекрасная погода, как будто никто бы не догадался, что речь идет об августе, и тем более, что просто немыслимо – об этом августе, а не об августе 1867 года.

Впрочем, через пару часов (я терпелив) я понял, что даже самая располагающая к себе фраза на свете мне бы не пригодилась. Я решительно не видел никого, к кому бы искренне хотел или просто был не против подойти и заговорить. Как это делают остальные, я тоже не понял – слишком быстро это происходит. Я впал в ступор. Просто сидел и таращился, не мигая, из своего темного угла, полностью потеряв связь с происходящим.

Ко мне приклеилось странное чувство, словно рядом кто-то есть. Ощущение не отпускало, отчего я инстинктивно осмотрелся. Что-то было не так, слева от меня кто-то был, кто-то сидел рядом, но, осматриваясь, я посмотрел сквозь него.

Придется оборачиваться еще раз. На моем холодном подоконнике, вжавшись в противоположный угол, сидела девушка. Рыжая, кудрявая, подчеркнуто тощая в своей огромной водолазке-коконе. Интересно, давно она тут сидит? Как я мог ее не заметить? Насколько невоспитанным она меня считает и почему меня все это волнует?

Кажется, мое соседство было девушке неприятно: она отчаянно смотрела вперед, пытаясь меня не замечать. Когда Вы пытаетесь сделать вид, что в упор кого-то не видите, это очень заметно. Надо бы с ней заговорить, из вежливости или потому, что она кажется вполне безобидной для бессмысленной болтовни. С другой стороны, она не выглядит как человек, способный к такой болтовне. Я так и не решил, что нужно сделать. Сейчас я покраснею, и тогда самым разумным будет выпрыгнуть в окно. Как незаметно проверить, легко ли оно открывается?

– Привет, – спокойно сказала она.

О, нет, она со мной заговорила. А выглядела так, словно ни в коем случае делать этого не собирается.

Я почти готов был сказать что-то в ответ, но она срезала меня своим вопросом.

– Высматриваешь, кого бы подцепить? – спросила девушка.

Я не знал, что ответить, только выкатывал, что есть сил, глаза.

– Ну, подцепить. На одну ночь, или как это бывает на вечеринках? – повторила она вопрос.

Неужели она из тех девушек, которые пытаются с первых слов поразить своей откровенностью, оригинальностью, в общем, показать себя как можно более необычной и интересной? Задают странные вопросы, делают выводы о тебе, для которых нет ни одной посылки? Такие разговоры пугают своей непредсказуемостью и тем, что набор оригинальных заготовок быстро заканчивается.

Я начал долго и мучительно разъяснять свою, только что сформировавшуюся, позицию, но девушка прервала меня как раз в тот момент, когда логика рассуждений приказала долго жить.

– А что нужно тебе?

Я не понимал. Было несколько версий, в том числе: она на самом деле пришла, по ее меткому выражению, "подцепить" парня; она хочет смутить меня, просто так, потому что ей нравится так делать; она не очень хорошо воспитана; она пьяна; она относится к типу, который я уже описал, и теперь пытается удивить меня своими откровенными вопросами, заинтересовать и вовлечь в какие-нибудь непонятные, недолгие и трагичные отношения.

Мне не нравился ни одна из них, равно как ни одна не казалась правдоподобной. Это интуиция, в которую я не верю, подала голос. Она, как правило, не докучала мне, но и не мирилась до конца с моим нежеланием ей доверять. Но если уж я пришел на вечеринку и разговариваю с незнакомым человеком, то терять мне уже нечего.

– Это важно? Или пустая болтовня? – я пошел напролом.

Девушка слегка нахмурилась.

– Нельзя отвечать вопросом на вопрос. И уж тем более нельзя отвечать двумя вопросами на один.

У меня над головой непрерывно пополнялся счетчик растерянности, как счетчик жизней в видео-игре. Она так странно это произнесла, как будто специально меня злила. Действительно, отвечать вопросом на вопрос – показатель не лучших манер, о чем я сразу не подумал. Но указывать на это – еще хуже. Я пытался придать себе уверенный и спокойный вид, не глядя ловя соломинку. Непростая задача, но я справился, однако быстро понял, что с соломинкой во рту моя речь больше будет похожа на чавканье. Да и сдалась она мне? Стакан пришлось отставить подальше.