Чтение онлайн

Я снял галстук и бросил его на ветку ближайшего куста. На псарне царила тишина, но стоило зайти внутрь, как послышался радостный скулёж Бака, а следом тихий рык его соседки.

– Как обещал. – Показал бутылку шампанского и улыбнулся поднявшейся на ноги волчице.

Бак мордой тыкался в преграду и в нетерпении бил её лапами. Волчица угрожающе зарычала в адрес беспокойного соседа. Бак расстроено взвизгнул и забился в угол.

– Амелия, – обратился я к волчице, – перестань запугивать Бака. Иначе я его заберу и пойду домой.

Волчица понуро повесила морду, заискивающе поглядывая на меня своими жёлтыми глазами.

Найдя чистую миску, я поставил её на землю, после открыл бутылку с шампанским и наполнил миску наполовину. Открыв дверь вольера, пригласил Амелию выпить со мной.

– Только без глупостей, – предупредил её, присев на пол у противоположной стенки и на всякий случай расстегнул пуговицы на рубашке и избавился от ремня на поясе брюк.

Амелия нерешительно вышла из своего вольера, внимательно следя за моими действиями. Подойдя к миске, она понюхала содержимое и чихнула, насмешив меня.

«Пузыр-р-рики», – оправдываясь проворчала она.

– Сама попросила шампанское.

Я поднял бутылку и, коротко произнеся «будем», приложился к горлышку и отпил немного игристого напитка. Амалия последовала моему примеру и начал лакать шампанское из миски, склонившись к ней словно в почтительном поклоне. Прикончив свою порцию, она подняла морду и довольно облизнулась. Казалось, взгляд жёлтых глаз смягчился под действием алкоголя. Бак из своего вольера расстроено заскулил.

– Тебе такого нельзя, – остудил я его желание короткой фразой.

Бак притих. А Амалия нетвёрдой походкой приблизилась ко мне и ткнулась носом в шею.

– Ну чего? На ласку потянуло? – усмехнулся и потеребил её за ухом.

Воодушевившись, Амалия принялась вылизывать мне лицо, призывая обратиться.

«Давай поиграем. Ну, пожалуйста».

– Нет, не сегодня, я устал.

Она тяжело вздохнула и, устроившись у моих ног, попросила рассказать, как прошёл сегодняшний день. Пригубив ещё немного шампанского, я рассказал ей про «тормозную жидкость» и свои ощущения после того, как выпил её. Описал свою невесту в обеих формах. Амалия недовольно фырчала, когда речь шла о Джозефине, но ни слова не проронила в её адрес. Закончив свой рассказ, волчица тоскливо проскулила от того, что её мир сжался до размеров вольера. Иногда я её выпускал размяться по псарне, и ещё реже выводил её за его границы.

– Эмили не будет ещё несколько дней, – произнёс я, а Амалия зло зарычала, – постараюсь найти возможность погулять с тобой, – договорил, теребя её за ухом.

Моё обещание успокоило волчицу. Она благодарно лизнула меня в руку.

– Ладно, уже очень поздно, – сказал я, поднимаясь на ноги. – Пора спать.

Амалия неохотно поковыляла в свой вольер, улеглась на лежащий там мягкий матрас и, натянув на себя зубами плед, положила голову и прикрыла глаза. А Бак вскочил со своего места и в нетерпении стал топтаться у выхода на долгожданную свободу. Амалия недовольно заворчала. Я усмехнулся и как можно быстрее увёл Бака, чтобы он не расстраивал её.

Мама примчалась в мою комнату, как только узнала о случившемся, но перед этим высказала всё, что думала о мужской половине семейства Штейн, им непосредственно в лицо. Ей совсем не хотелось оставлять всё так, но бросить все свои дела из-за меня она так же не могла. Пришлось долго заверять обеспокоенную мать в том, что со мной всё хорошо, и что я со всем смогу разобраться сама. Мистер Гамильтон, не без подсказки с моей стороны, – я думала, у меня брови сведёт от того, как я ему семафорила, – взялся успокаивать мою мама. И это действо кот перенёс за пределы моей спальни, предложив взвинченной родительнице пройти в её покои.

Отмахнувшись от мысли, как этот котяра будет отвлекать от тревог мою маму, я отправилась в душ, чтобы смыть с себя все посторонние запахи. Под шум фена, прокручивая сегодняшние события, я нашла более подходящие ответы на выпады бешеной волчицы, но толку от этого было мало – момент уже упущен. Порядком утомившись от пережитого и самокопания, решила лечь спать, но новый гость заставил повременить с этим.

– Оли?

– Можно? – спросил он из-за приоткрытой двери.

Я принюхалась, чтобы проверить коридор, и впустила его, не почувствовав запахов других оборотней.

– Я собиралась лечь спать. Устала после… – не смогла договорить, а Оливер с пониманием кивнул.

– Я просто хотел убедиться, что ты в порядке, – сказал он, застыв посреди комнаты.

– Я в порядке. – Улыбнулась, обрадованная его беспокойством, и приблизилась к Оли вплотную. – Если бы не ты, – я сделала паузу, заглянув в его карие глаза, которые с самой первой наши встречи ассоциировались у меня с горячим шоколадом, – со мной точно было бы не всё в порядке.

Обвила его шею руками и потянулась к его губам, но Оливер отстранил меня, больно впившись пальцами в самые рёбра, потому что я не спешила сдаваться и тянулась до последнего, встав на самые кончики пальцев.

– Что? Ты всё ещё обижаешься? – опустившись на пятки, спросила я и надула губы.

– Обиделся. Ты чужая невеста, – проворчал мой хомячок.

– А потом я стану чужой женой, – промурлыкала, ластясь к широкой груди парня, стараясь пропахнуть более приятным запахом, чем жимолость, хлорка, волк и даже мама.

– Почему ты так спокойно об этом говоришь? По-твоему, это нормально? – возмутился он, оттолкнув меня.

– Хочешь сейчас поговорить о «нормальном»? – вспылила я в ответ, уперев руки в бока. – Тогда скажи, нормально ли исчезать со всех радаров после того, как переспал со мной?

Вопрос сбил с него спесь. А сам виноват! Этот пренеприятный момент, случившийся после выпускного, мне помогла пережить поездка на море. Я думала, что к моему возвращению, Оливер возьмётся за ум и хотя бы напишет мне пару слов или пришлёт эмодзи, если храбрости ответить на мои звонки у него нет. Но этого не случилось. И мама очень вовремя подняла вопрос с выгодной женитьбой. Я тогда прямо спросила её:

– Почему ты не завела себе никого после смерти отца?

– Ты имеешь в виду, почему я сама не вышла замуж?

Я кивнула. Она снисходительно фыркнула, не спеша отвечать.

– Во-первых, – медленно заговорила мама, словно боясь напугать меня своими словами, – власть. Я взяла на себя ответственность за клан, и передавать или делить свои обязанности с каким-то хомяком не хочу. А во-вторых, хомяки, – она положила ладонь на свою грудь, давая понять, что речь идёт о звериной сущности, – по своей натуре одиночки. Они заводят отношения ради потомства. При этом самцы редко способны уделять своим детям должное внимание, а к чужим они относятся крайне негативно, что может сказаться на поведении мужчины-оборотня.