Чтение онлайн

Эта тварь забрал ту, кто оказалась столь добра ко мне, ту чьей жизнью я бы ни за что не рискнула. На ее добром, красивом в посмертии лице отразился ужас и недоумение. Она не знала за что умирает, не знала зачем асурам нужны мы, ни знала, что сегодня ее настигнут аидовы псы. Она лишь приняла нас, лишь заботилась и никому не желала зла. А теперь Марфы, женщину для которой душа была важнее облика, больше не было на этом свете. И я ничем не могу отплатить ей за эту великую жертву.

И во всем виновата лишь я одна.

Ненавижу, ненавижу эту несправедливую злодейку судьбу. Чем я провинилась? Чем провинилась Марфа? Да, я пошла против богов, я стала невестой демона, я обманывала, обкрадывала, убивала, но ни разу во зло. Я платила по счетам, я старалась откупиться добрыми делами. Неужели вы решили, что жизни упырей и вурдалаков, злобных ведьм и колдунов, убийц и подонков, дороже хоть дня жизни этой доброй женщине давшей нам приют? Раз так, то я больше не буду оружием в чужих руках, и не буду выкупать свои грехи. Раз мой главный грех любовь, то не взыщите за ненависть.

–  Лилит, - позвал меня демон, нежно касаясь щеки.

А я обожгла его ненавидящим взглядом, прекрасно понимая, что он мне не враг, да только гнев сильнее.

–  Почему ты помешал мне? Ты позволил убить ее.

–  Я не мог рисковать тобой, мой ангел. Мы бы с ними не справились, Хананель один раз уже продемонстрировал нам свою силу. Твоя жизнь слишком дорога, чтобы рисковать ею.

–  Ах, моя жизнь. А ее жизнь ничего не значит?
– разозлилась я вставая.

–  Я спасал то, что мне дороже. А твоя жизнь бесценна.

–  И чем же она отличается от жизни Марфы?

–  Ты будущая Владычица Царства Варуны, - ледяным тоном заявил Данталион, именно так.
– Ты наша надежда. Ты невеста Наследника.

Скажи он что-то другое, скажи что любит меня, и я бы успокоилась. Но нет.

–  А ни пошел бы он куда подальше! Могу нарисовать карту до Тантраса. Не хочу больше ни видеть, ни слышать, ни его, ни вас. Проваливайте из моей жизни. Все, что вы можете, это только разбивать ее, уничтожать все, что я так долго создавала. Вы забрали мой дом, мою жизнь, вы врываетесь без спроса и переворачиваете все с ног на голову. Я ненавижу вас.

Слезы жгли глаза и бередили разорванное сердце. От внутренней боли я даже не сразу заметила, что происходит вокруг меня. Как медленно поднимаются силы, как крепнет их воля, как они вырываются со стоном боли. А когда я это поняла - стихии уже метались во все стороны, поднимая в воздух не просто пыль, а отрывая от пола доски и сметая предметы. Буря нарастала в геометрической прогрессии. Я уже ничего не чувствовала не понимала, не видела. Лишь эту бурю, эту силу. А в голове билось - сильней, сильней.

И вдруг удар обжег щеку, словно его сделали раскаленной сковородой.

–  Прекрати это немедленно, глупая девчонка!

Синие глаза просто почернели от гнева и ярости.

От неожиданности я отшатнулась, прижимая руку к горящей щеке. Меня больно схватили за плечи и пару раз тряхнули.

–  Ты маленькая избалованная дурочка, привыкшая думать только о себе. Больше никогда не смей пользоваться этим заклинанием. Ты даже не понимаешь, что делаешь, эгоистичный ребенок.

Его руки разжались, и я упала на пол как сломанная кукла. Сказать, что мне было плохо, это не сказать ничего. Меня разве что не выворачивало наизнанку от осознания собственной глупости и едва не совершенной ошибки.

Заклинание Джахим, Заклинание Аидого Пламени. Да оно бы разнесло все в районе ближайших трех-пяти километров, погубив жителей деревни, саму деревню, меня, Данте и вообще каждого кто на свою беду остался бы неподалеку. Вот правда эгоистичная дура, нервная идиотка, ведьма припадочная.

По щекам текли слезы уже промочившие весь перед рубашки, а я все никак не могла остановиться, столько накопилось во мне боли, жалости и презрения к самой себе.

От дальнейшего самобичевания меня отвлек тихий голос моего синеокого демона скорбной статуей стоящего у окна.

–  Ну прости же меня. Я не хотел делать тебе больно. Не плачь, Лилит.

Всхлипнув, я поднялась, подошла к нему и уткнулась носом в грудь. Он мягко обнял меня, осторожно прижимая к себе и поглаживая по спине. От этих заботливых ласк тело слегка напряглось и задрожало. Боль медленно отступала, давая дышать ровнее.

–  Я… Мне страшно за тебя, малышка, - прошептал Данте, целуя меня в макушку.
– Я лишь хочу защитить тебя. Ты кажешься такой хрупкой. Прости меня за эту излишнюю заботу, просто еще раз потерять тебя выше моих сил. Обещаю, я больше никогда не ударю тебя, родная. Прости меня, умоляю.

–  Да меня за такое и отшлепать мало, - горько усмехнулась я.
– Если бы ты хотя бы знал, что я чуть не совершила.

–  Знаю.
– Он осторожно запрокинул мою голову, так что я смотрела в его светящиеся глаза.
– Я понял, что ты приготовила для себя, как только увидел.

–  И ничего не сказал?

–  Разве надо было? Ты бы на меня и не так взъелась. А сейчас иди в комнату и собери наши вещи, надо уходить. А я все здесь уберу.

–  Марфа…

–  Мы ей уже ничем не поможем.

Я с трудом покинула заботливые объятья и, стараясь не смотреть на тело женщины, пошла в комнату. Там села на постель и опустила голову на сложенные руки, все еще не в силах смириться с ужасом произошедшего.

Ну и видно задремала, потому как открыв глаза обнаружила себя свернувшейся клубочком на постели под теплым одеялом. Первый свет близкого восхода уже пробивался сквозь окна, едва серебря очертания предметов. Рядом сидел Данте и с непередаваемой нежностью смотрел на меня. Что-то есть в том, чтобы просыпаться так. Я улыбнулась в ответ и, взяв его руку, прижалась к ней щекой.

Мы молчали. Мне нужна была его нежность и ласка. Что нужно ему в эту минуту я не знала.

Его взгляд гулял по моему лицу, легко касался губ, скользил вдоль шеи и продолжал двигаться дальше. Я чувствовала его словно едва уловимое прикосновение. По щекам и груди начал разливаться румянец и жар. И тут я впервые поняла его мысли.

Ведь раньше его глаза так не горели.

Этот огонь жег меня, отдаваясь внутри чем-то теплым и пульсирующим.

Ну, надо же, успела подумать я.

И села…