Чтение онлайн

Дубовский потемнел лицом.

— Киса, ты даже не представляешь, что я могу заставить тебя делать. И заставлю, если ты не прекратишь откалывать номера. Это важный день, чёрт тебя дери, веди себя нормально, без фокусов. Если кто-то догадается, что мы тут шекспировскую пьесу ставим, это выйдет мне боком. А всё, что огорчает меня, теперь огорчает и тебя, если ты ещё не поняла.

— Это угроза?

— Да, — выдохнул он. — Самая что ни на есть прямая.

Он резко замолчал, глядя над моей головой. Я обернулась и подпрыгнула от неожиданности — там стоял Артур, без выражения наблюдая за нами. Как он подкрался так бесшумно?..

Между ним и Дубовским словно шёл безмолвный диалог. Мой новоиспечённый муж кивнул в сторону:

— Веди Крыгина. — И на движение Артуровой брови подтвердил: — Точно.

Тот растворился между деревьев так же тихо, как пришёл. Я украдкой щипнула себя за руку, уж слишком веяло от парня чем-то потусторонним.

— Кто такой Крыгин?

— Не твоя забота, — огрызнулся Дубовский. — Так, киса. Сейчас ты пойдёшь, мило поулыбаешься гостям, почирикаешь о какой-нибудь светской ерунде, типа кто кого еб*л, и на каком заборе об этом написали. Будь с ними вежливой, но не слишком, личные вопросы переводи в шутку. Подружайку свою предупреди, чтобы сливаться от особо настойчивых под благовидным предлогом. Они все сейчас гадают, что в тебе такого, что из всех баб мира я женился на тебе, и многие подозревают подляну. Не дай им повода зацепиться. И не переигрывай, профессиональных бл*дей они раскусывают на раз. Хорошенькая дурочка, влюблённая, но осознающая материальную выгоду — вот, кем ты должна быть сегодня.

Останься здесь Арт, мы бы сейчас могли сравнить, что краснее — его волосы или мои щёки. Я зло дёрнула руку, но проще было вытащить меч из камня, чем избавиться от хватки Дубовского. Окинув меня строгим взглядом, он отпустил сам, словно не замечая, что меня основательно трясёт.

— Это мерзко, — сказала я, стискивая кулаки до такой степени, что ногти впились в ладони. — Я что тебе, кукла в платье? Манекен ростовой? Мог бы вырезать себе невесту из картона и посадить рядом с собой за стол, никто бы и разницы не заметил.

— И я уже жалею, что так не сделал! — рявкнул он. Покосился в сторону лужайки, где лёгкая инструментальная музыка смешивалась с гомоном человеческой речи.

На меня вдруг накатил приступ бесшабашной, дерзкой смелости, граничащей с идиотизмом.

— А если я не пойду? — спросила я, язвительно улыбаясь. — Что ты сделаешь? Приставишь пистолет мне к виску?

Дубовский смерил меня взглядом. Короткое движение — и вот я уже болтаюсь на его плече вверх тормашками.

— Поставь меня, — зашипела я, стуча кулаками по необхватной спине. — Немедленно поставь, иначе я закричу!

— Если ты хоть звук издашь громче шёпота, — сказал Дубовский, неторопливо продвигаясь в сторону дома между деревьев, огибая людные места по дуге, — я запру тебя в подвале и скажу гостям, что у тебя разболелась голова из шампанского. А когда всё закончится, приду и буду разговаривать на совсем другом языке.

Его рука стиснула моё бедро через платье. От испуга я начала подвывать, и тогда он шлёпнул меня по заднице, будто я была каким-то ребёнком.

Таким унизительным способом он внёс меня в дом через боковую дверь, допёр до гостиной и сгрузил, как мешок с мукой, в кресло. Я набросила фату и сердито скрестила руки, демонстрируя, что никуда отсюда не двинусь. В дверях возникла Лариса Васильевна, на лице её застыл немой вопрос.

— Найдите Валеру и переоденьте её, — сказал Дубовский.

— А ничего, что я здесь вообще-то? — буркнула я, не меняя позы.

— Пока не возражаю. — Муж года пока сдерживался, но в голосе открыто сквозила издёвка. — С тебя танец, киса. А в этом даже ходить тяжело.

Он подцепил кончиками пальцев край подола. Кивнул вошедшему Валере и покинул нас. Надеюсь, навеки.

Чуть позже, успев немного поплакать и получить за это нагоняй от Валеры, которому пришлось подправлять макияж, я выскользнула из дома во двор, морально готовясь играть роль скверно прописанной героини, введённой в сюжет лишь потому, что продюсер захотел пропихнуть свою дочурку на экран. Я зажмурилась и тут же влетела в грудь человека, неожиданно оказавшегося на пути.

— Ох… Извините.

— Ничего, родная, — засмеялся пострадавший и тепло улыбнулся. Дядечка лет пятидесяти-шестидесяти на вид, с зачёсанными назад редеющими волосами, открытым лицом и добрым взглядом за роговой оправой очков. Я невольно улыбнулась в ответ. Что же, и в этом змеином гнезде нашлись приятные люди.

— Максиму безумно повезло, — галантно сказал дядечка. — Мы много лет с ним сотрудничаем, рад, что он наконец-то нашёл свою вторую половину.

Улыбка застыла на моём лице гипсовой маской. «Ну вот, — подумала я с грустью. — Первый в очереди хороших людей, которых мне придётся обманывать». Я покивала, как болванчик, от неловкости не зная, куда себя деть. Надо было хоть как-то поддержать беседу.

— А вы работаете вместе? — наивно спросила я.

— Можно сказать и так, — дядечка шевельнул усами, от глаз разбежались лучистые морщинки. — Но наши дела больше, чем просто работа. Представьте себе, Злата, на днях убил четыре часа, чтобы выбрать дизайн визиток — чистое безумие! Можете поверить? И я не могу. Шрифты, вензеля, айдентики-шмайдентики… Дизайнеры со своим шаманским языком кого угодно запутают. Вроде выбрал, а теперь думаю, не прогадал ли?

— Можете показать мне. Я не дизайнер, но с художественным образованием, кое-что понимаю, — предложила я от души.

Он просиял. Сунул руку в карман пиджака. Прохлопал остальные карманы и крякнул.

— Вот же старый пень… В машине оставил. Она недалеко тут…

— Так давайте сходим! — От радости я едва не захлопала в ладоши. О побеге я, понятное дело, не помышляла, но глотнуть воздуха свободы страшно хотелось. А если Дубовский будет беситься из-за опоздания на первый танец, так это всё его деловой партнёр виноват.

Аркадий Алексеевич («Просто Аркаша») не солгал, машина и впрямь оказалась недалеко, за поворотом дороги.

— Красивая у вас… — начала я и не договорила.

Чужой локоть сдавил горло, мешая дышать.

— А теперь потолкуем, как взрослые, — нежно сообщил Аркадий Алексеевич.

Спину мою холодило дуло пистолета.

Выражение «сердце ушло в пятки» придумали люди, которым никогда не тыкали в спину оружием. Никуда оно не ушло, наоборот, разбухло в десять раз и колотилось так, что на этот оглушительный грохот должен был сбежаться весь посёлок, мэрия города и МЧС. Вместо этого улица зияла пустотой и чистотой, как операционная перед трепанацией.

Зато жизнь пролетела перед глазами в полном соответствии с традициями. Я первым делом подумала: «Что я маме скажу?» — и чуть не разрыдалась. Она очень рассердится. И Дубовский тоже рассердится. И Лизаветта останется совсем одна, а ведь она так легко влипает в передряги, как же она будет одна?.. Потом пришла бестолковая мысль, что если меня убьют, и платье запачкается кровью, то Валера спустится за мной в ад и убьёт ещё раз.

Аркадий открыл дверь машины, подтолкнул меня в спину.

— Садись, девочка, в ногах правды нет. И не дури, я белке в глаз со ста шагов попадаю, а ты уж покрупнее белочки будешь.