Чтение онлайн

Самое ужасное, сюрреалистичное до степени кошмарного сна, после которого не можешь осознать, как такую наркоманию мог создать твой мозг, было то, что Аркадий продолжал говорить всё тем же дружеским тоном, располагающим и тёплым. От диссонанса у меня кругом пошла голова.

Я плюхнулась на сидение, не чувствуя ни ног, ни рук, как огромная бессмысленная картофелина — если бы у картошки могли трястись поджилки. Аркадий сел на водительское место, без суеты, словно собирался везти любимую внучку в парк аттракционов. Артритные руки лежали на руле, отстукивая пальцами дробный ритм.

Отчаяние затопило меня с головой, я еле дышала, спазмы стискивали горло. То холод, то жар накатывали волной, ледяной пот проступил на лбу. Страх проникал в самую мою суть, в кости и мозг, парализовал синапсы, разрывая нервные дуги. Я отчётливо понимала только одно — бессмысленно плакать и умолять. Люди, способные проникнуться чужими слезами, никого не похищают.

Ровно зафырчал включённый мотор.

— Что вам нужно? — спросила я, старательно контролируя голос. Вышло так тихо, что Аркадий чуть склонился, чтобы расслышать. — У меня нет денег.

Он дёрнул щекой, выруливая на дорогу.

— Деньги… — с лёгким презрением протянул Аркадий. — Всё бы вам деньгами мерять… Знаешь, девочка, как говорили древние греки? Кто владеет информацией — тот владеет миром.

— Это не греки. Это Натан Ротшильд сказал в 19-м веке, после того, как составил состояние на поражении Наполеона. Заработал сорок миллионов на акциях, так что ваш драгоценный афоризм всё ещё про деньги, — выпалила я на одном дыхании. Это всё от страха. Школьная историчка сейчас гордилась бы мной!

С лёгким смешком Аркадий покачал головой.

— Вот я уже и знаю кое-что. Что ты не такая дура, какой тебя пытается выставить Максим.

— А он пытается? — невпопад спросила я.

Мозги кипели, работая в десятикратно ускоренном режиме. Двери заблокированы. Телефон во внутреннем кармане юбки, незаметно его не достать, но можно попробовать разблокировать не глядя и надеяться, что я попаду пальцем по списку контактов, а не открою приложение с музыкой для медитаций. Хотя всем нам не помешало бы немного успокоиться. Аркадий продолжал держать меня на мушке. Если кинуться и вывернуть машину в забор или дерево, ничто не помешает ему прострелить мне ногу — и это ещё не худший расклад.

Мы въехали в лесок. Я вцепилась в свои коленки, напряжённо ожидая развязки.

— Давай телефон, — сказал вдруг Аркадий.

— Селфи на память хотите? — Зубы клацнули, прикусывая язык. Металлический вкус крови во рту неожиданно подействовал отрезвляюще. — Вы, кстати, какой маньяк — идейный или так, для удовольствия?

Белесые глаза Аркадия чуть потемнели за стёклами очков. Он требовательно вытянул руку.

— Я же в платье. Какой телефон?

Попытка провалилась.

— Не крути, девочка. Либо сама отдашь, либо найду и отберу. А я старый солдат, не знаю слов любви и с женщинами не особо нежен.

Меня передёрнуло. Телефон лёг в ладонь. Я с трудом оторвала от него взгляд, надеясь, что чудо технической мысли как-то поймёт, что мне нужна помощь и само разошлёт клич о помощи. Аркадий приоткрыл окно, зашвырнул телефон в кусты. Потом достал с заднего сидения полотняный мешок, с которого осыпался мелкий мусор.

— По грибы пойдём? — буркнула я. Ни одна история, в которой появляется мешок, ещё не заканчивалась ничем хорошим.

— По грибы, по грибы. И по ягоды.

Он нахлобучил холстину мне на голову, затянул горловину, но без давления. Внутри сильно пахло яблоками, сквозь прорехи между толстыми нитями проникал свет, но разобрать, что творится снаружи, стало невозможно. Заблокированное зрение резко усилило все остальные органы чувств, и меня немедленно затошнило. Подавив дурноту, я зачем-то ощупала мешок снаружи.

Судя по-всему, мы развернулись и поехали в новом направлении. Дорога виляла, иногда шла в горку, но представление о том, где мы находимся, составить не удавалось. Я навострила уши, однако звуки сквозь закрытые окна проходили слабо. Единственное, что я поняла — дорога совершенно пуста, что для Москвы явление невозможное. Значит, мы движемся в глухой пригород, далеко от крупных транспортных артерий.

— А если мне захочется писать?

— Придётся потерпеть, — ответил Аркадий и намертво замолчал. До конца дороги он больше не реагировал на мои реплики, и я тихо надеялась, что его просто разбил инсульт. На такой скорости можно и выжить, если врезаться в дерево.

Чувство времени изменило мне. Понятия не имею, ехали мы десять минут или целый день, ориентироваться на чувство голода тоже не выходило — желудок мой стискивала ледяная рука, отсекающая всё, что не связано с невыносимым ужасом.

— Приехали, — наконец сказал Аркадий. Я потянулась снять мешок, но он остановил меня. — Нет-нет, пока рано. Ничего без моей команды не делай. Поняла?

— Поняла, — просипела я. В горле пересохло.

Мы поднялись по низеньким ступенькам, вошли под крышу. Под мешок пробрался запах затхлого, нежилого помещения, мокрых опилок и кирпича. Подгоняя тычком пистолета, Аркадий усадил меня на стул и оперативно стянул руки за спиной, мало не вывернув плечевые суставы. Я попыталась схитрить, напрячь мышцы и поставить запястья так, чтобы петли получились шире — и тут же получила рукояткой пистолета по затылку. Мешок чуть смягчил удар.

— Наеб*ть меня решила? — зашипел мой похититель, наконец-то сбрасывая сахарную маску. — Ты хоть и не дура, но не умнее меня будешь.

Он затянул верёвку так, что я взвыла от боли. Сдёрнул мешок. Голова моя бессильно мотнулась. Страх, унижение и злость — всё смешалось в одном котле.

— Да неужели? — выпалила я, ощериваясь в каком-то зверином оскале — Тогда почему я понимаю, что Дубовский вас прикончит, а вы нет?

Аркадий присел передо мной на корточки. Глаза его лихорадочно блестели. Мы были в каком-то не то сарае, не то заброшенном складе, с заложенным кирпичами окном и хлипкой деревянной дверью. В полу зияли щели, по углам валялись ржавые детали механизмов и тёмные кучки прелых опилок. Волосы мои зашевелились на затылке, когда краем глаза я прихватила люк под окном. Здесь есть подвал.

— Пугать решила? — Он засмеялся тихим, каким-то полубезумным смехом. — Мы и так пуганные. А теперь рассказывай, девочка, как ты получила главную роль в сегодняшнем представлении.

Вот как. Значит, не всех обманула сусальная позолота роскошной свадьбы. Но я всё ещё не понимала, нафига козе баян. То есть, нафига явно слетевшему с катушек мужику моя дружеская компания.

— О чём это вы… — начала я и замолчала. Трудно играть в несознанку, когда под подбородок тебе упирается пистолетный ствол.

— Ещё раз. Теперь подумай над ответом хорошенько. Я прекрасно знаю, зачем Максим всё это затеял, какая сделка намечена, какие деньги на кону. От тебя сейчас требуется только одно. Расскажи-ка, девочка, почему он женился именно на тебе.

Чем страшнее мне становилось, тем больше наглости пёрло наружу. А сейчас мне было страшно, как никогда в жизни.

— Так может, не меня нужно было сюда тащить, а Дубовского? — хрипло сказала я, с трудом дыша. — Я что, по-вашему, могу ему в голову залезть?