Чтение онлайн

Костя, по лицу которого было видно, что он до сих пор пытается осмыслить происходящее, поспешил свалить, а я, передав Жене кипу документов для составления договора, спокойно принялась за кофе. Я улыбнулась от мысли, что Женя запомнил, что я люблю вкус и аромат корицы.

С этого дня каждое утро к моему приходу на работу на моём столе стоял горячий капучино, а Женя сидел на своём месте и раскладывал либо «паука», либо «косынку» на компе.

Наши обеды в кафе на первом этаже возобновились, а после работы он таскал меня по музеям, которых оказалось в нашем городе великое множество. За месяц мы побывали на выставках несчётного числа художников, знаменитых и только пытающихся снискать известность, посетили исторические и географические экспозиции, даже были на литературных вечерах поэтов и писателей местного разлива, на которых мне открылась истина, почему мне всё-таки ни разу не удалось занять призовое место на конкурсах чтецов, в которых я участвовала в юности. Я всегда читала стихи с душой и чувством, но для победы, оказывается, нужно было читать с придыханием и завыванием. По крайней мере, все поэты, считающиеся здесь маститыми, именно так и читали.

Честно признаться, все эти культпоходы были не особенно увлекательны, но коротать время дома в одиночестве с бутылкой пива в одной руке и сигаретой в другой ещё печальнее.

Зато на выходных я отыгрывалась на Жене по полной. Днём мы ездили в тир, где я безуспешно пыталась научить его стрелять, вечерами играли в боулинг и ходили в караоке-клуб неподалёку от моего дома, где я пила и пела, а Женя только пил.

Как-то раз я уговорила его прокатиться со мной по ночному городу на мотоцикле, обещая ему неповторимые эмоции. Но единственными эмоциями, которые он испытал, были страх и ужас, хотя я даже не гнала, а по моим меркам тащилась как улитка. Хотя нет, он испытал ещё и радость от того, что остался живым и невредимым после нашей поездки.

Постепенно Женя вторгся не только в мой досуг, но и оккупировал мою квартиру. Всё началось с его фразы: «Можно я останусь? Завтра ведь всё равно на работу, а от тебя добираться ближе. А я с утра блинчиков сделаю». Я чуть не поперхнулась, но язвительная реплика так и застряла в горле после его обещания приготовить блинчики. Оказывается, мне так просто заткнуть рот – достаточно пообещать вкусно покормить меня. Знай бы об этом мои коллеги, они, не успев зайти в мой кабинет, с порога впихивали бы в меня кусок пирога, и я бы уже давным-давно ходила очень добрая и очень толстая.

Вскоре неприлично дешёвая зубная щётка, купленная мной для Жени с расчётом на однократность применения и так и не выброшенная мной, наглым образом обосновалась в стаканчике рядом с моей. На полочке у зеркала в ванной мои баночки с кремами, скрабами и прочей ерундой стали соседствовать с Жениным бритвенным станком, гелем для бритья и лосьоном. В моём шкафу висели его рубашка и брюки, а на полке лежали аккуратно сложенные футболка и джинсы, как Женя сказал, на всякий случай. Через какое-то время это была уже внушительная стопка его вещей, и он уже пытался намекать мне, что полка слишком маленькая, слишком низко расположена и что ему слишком неудобно сгибаться в три погибели, чтобы взять одежду. Мысленно читая Жене отповедь, я лишь пожимала в ответ плечами – у меня была весомая причина, чтобы прикусить язык: Женя очень вкусно готовил. А за это я могла простить ему если не всё, то очень многое.

В последнее время Женя ночевал у меня гораздо чаще, чем у себя дома. Мама его уже начала высказывать своё недовольство тем, что он пропадает у меня, и проявлять активный интерес к моей персоне, попутно намекая Жене, что пора бы познакомить семью со своей девушкой, на что Женя неизменно отвечал, что мы просто друзья.

По сути так и было. Наши отношения переросли в хорошие дружеские. Мы практически жили вместе, ели вместе, спали вместе, причём в обнимку. Вернее, засыпали-то мы на почтительном расстоянии друг от друга, насколько позволял мой диван. Я укладывалась на бок, практически впечатываясь в стену, а Женя ложился на самый край дивана. Но ночью во сне он подползал ко мне и обнимал меня сзади. Утром я всегда просыпалась раньше него, ощущая тепло его объятий и стояк, бесстыдно упирающийся в мою задницу. Отодвигаться мне было просто некуда, вставать было ещё рано, поэтому я старалась просто не шевелиться и пыталась убедить себя, что это особенность мужской физиологии, с которой можно только смириться. Женя просыпался после сигнала будильника, установленного на его телефоне и сразу же откатывался от меня на край постели. Я же, чтобы не смущать его ещё больше, делала вид, что сплю, и он после второго сигнала будильника начинал тормошить меня.

Как ни странно, в его объятьях мне было тепло и уютно, но возбуждения от близости мужского тела я не испытывала. Может, на самом деле я фригидна?

Со стороны мы с Женей смотрелись как пара, достаточно целомудренная, но всё-таки пара. Он подавал мне руку, когда я выходила из маршрутки или трамвая, отодвигал для меня стул в кафе, открывал передо мной двери, в общем, делал всё то, что человек, не совсем знакомый с правилами этикета, мог бы принять за ухаживания. Я уже видела, какими взглядами нас провожают сотрудники нашей фирмы, и догадывалась, что уже вовсю ходят слухи о нашем романе с Женей.

Как-то я курила на балконе в компании Светочки. Мы перекинулись парой слов о погоде, а потом она, затянувшись и испытующе посмотрев на меня, спросила:

– Вот ответь мне на один вопрос. Говорят, вы с Женей встречаетесь. Только честно скажи.

– Нет. Мы не встречаемся, – ответила я, выпустив вверх струю дыма.

– Да ладно тебе! – махнула рукой Света.

– Мы спим вместе, но не встречаемся.

– Как это? – Света наморщила лоб.

– А вот это уже другой вопрос. Ответ можете додумать всем офисом сами, – я затушила окурок, бросила его в банку из-под кофе и пошла к себе.

В тот же день произошла встреча, которая была неприятна не только мне, но и Жене. Как только мы вышли из дверей нашего здания, я сразу заметила внизу парня, нервно расхаживающего из стороны в сторону и показавшегося мне знакомым. Он был одет в тёмные джинсы, чёрную рубашку с красным воротником и тёмно-синий пиджачок, рукава которого были закатаны почти до локтя. Его чёрные волосы были уложены в художественном беспорядке. Мои худшие опасения подтвердились – это был Саша.

Он буквально подлетел к нам и поздоровался сквозь зубы, глядя на меня:

– Вечер добрый.

Я молча кивнула в ответ и убедилась, что это приветствие действительно было обращено только ко мне, потому что он тут же поздоровался с Женей.

– Привет. Может поговорим? А то ты не берёшь трубку.

Женя молчал.

– Говорите. Я отойду, – без особого энтузиазма произнесла я и отошла на такое расстояние, чтобы мне всё было хорошо видно и слышно.

Саша многозначительно посмотрел на меня, не удовлетворённый тем, что я слишком близко стою, а потом с надеждой в голосе, заискивающе глядя на Женю, нерешительно произнёс:

– Может, отойдём подальше?

– Говори здесь, – голос Жени звучал довольно холодно.

Саша бросил на меня косой взгляд, а я не смогла сдержать торжествующей ухмылки.

– Понимаешь, она для меня ничего не значит. Она – только тело. Тело! Просто тело!

– Зачем тогда лгал? Сказал бы как есть.

– Я боялся, что ты меня не поймёшь, – он потянулся к Жениной руке. Я поборола в себе желание отвернуться, чтобы не видеть этих непривычных мне нежностей. Женя непроизвольно одёрнул руку, его пальцы сжались в кулак.

Сашу этот невольный Женин жест взбесил:

– А сам ты чем лучше меня? Думаешь, я не видел: ходите везде вместе, воркуете как голубки. Вы так увлечены своей идиллией, что не замечаете ничего и никого вокруг.

Этот ревнивый придурок начинал меня бесить. Но это были только цветочки. Саша повернул голову ко мне. Его губы растянула ехидная усмешка. Он закусил зубами нижнюю губу, как будто бы в предвкушении от того, что собирается сказать.

– А ты знаешь, что он тебя за глаза называет костлявой ведьмой? Да-да, тебя-тебя.