Невеста для полковника
Шрифт:
Все бы прошло нормально, потому как к странным пассажирам не любят цепляться дабы избежать возможных конфликтных ситуаций, если бы Варвара не начала громко, на весь салон причитать.
— Горюшко мое, горе! — жалость сочилась в каждом звуке и привлекала внимание других пассажиров. — Шайтан-машина окаянная меня, бедную, заглотила, да уносит от земельки родненькой! Исусе-боже, спаси меня, несчастную! Убереги от адской погибели во чреве чудовища!
Пассажиры эконом-класса, сидящие наиболее близко, начали беспокоиться, ведь самолет уже начал разгон на взлет, погода была не очень, хоть грозы и не намечалось, а паника — штука заразная.
Громов отстегнулся, встал и склонившись над впередистоящим креслом, угрожающе прошипел:
— Если ты сейчас же не прекратишь, туалетной кабинки тебе не миновать!
Варвара прикрыла глаза обеими ладонями и замерла.
Полковник вернулся на место, но практически сразу услышал подвывание со стороны «женушки». Психанув, Громов пересел, одним рывком перенеся самого младшего из «сыновей» на свое место.
— Вар…варская машина, душа моя, привезет нас быстро к куму нашему!
Варвара повернулась к полковнику и уткнулась тому в плечо.
— Ты что? — у мужчины мелькнула догадка в голове, — Летать боишься?
Девушка молча сжала коготками рубаху.
Так, рюмочка коньяка тут не вариант, вряд ли староверам разрешено употреблять алкоголь, поэтому Громов избрал крайний вариант. Голосом, которому бы позавидовала добрая половина российской эстрады, мужчина тихо запел.
Я могу тебя очень ждать, Долго-долго и верно-верно, И ночами могу и не спать Год, и два, и всю жизнь наверно! Пусть листочки календаря Облетят, как листва у сада, Только знать бы, что все не зря, Что тебе это вправду надо! Я могу за тобой идти По чащобам и перелазам, По пескам, без дорог почти, По горам, по любому пути, Где и черт не бывал не бывал ни разу! Все пройду, никого не коря, Одолею любые тревоги, Только знать бы, что все не зря, Что потом не предашь в дороге. Я могу для тебя отдать, Все, что есть у меня и будет. Я могу для тебя принять Горечь злейших на свете судеб. Буду счастье считать, даря Целый мир тебе ежечасно. Только знать бы, что все не зря, Что люблю тебя не напрасно!*Когда Громов закончил петь, в салоне стояла тишина и на него смотрели не только восторженные глаза Варвары, но еще по меньшей мере десятка два женщин, даже если те были рядом с мужчинами.
— Пожалуйста, — растеклась в лужицу молоденькая стюардесса, протягивая ему стакан с водой.
— Почему сразу не сказала? — тихо спросил Громов, когда всеобщее внимание их оставило.
— Я же пилот, мне нельзя бояться, — виновато произнесла девушка, запуская свои пальчики в пушистую бороду. — Теперь весь полет будешь сидеть рядом и песни петь.
— Да хоть всю жизнь, — беспечно произнес Громов и тут же окликнул стюардессу. — Барышня, а кормить будете? А то у меня дети!
Варвара отвернулась к иллюминатору, где мягкими кусочками ваты на сколько хватало глаз были рассыпаны облака. Рассекая их, шайтан-машина неслась со скоростью 900 км/ч, что при должной доработке могла стать вполне достижимой для Гайи. Другое дело, что там внизу, подходящих дорог нет. Но при акрофобии о небесах можно и не мечтать. А если записать его голос? И у нее останется то, что будет напоминать ей о нем. Размышляя об этом, она сама не заметила, как сильно потянула его за бороду и та, недолго думая, свалилась полковнику на колени.
* стихи Эдуарда Асадова. Подпевать можно Денису Майданову:)
Варвара и Антон
Варвара ойкнула и схватив Громова за ухо, впилась тому в губы, одновременно закрывая их обоих повойником.
— Ого, — удивленно выдохнул мужчина.
— У вас ус отклеился, — пробормотала Варвара, смущенно глядя в глаза полковнику, находившиеся непозволительно близко.
— Ус? — Громов нежно обвел большим пальцем контур ее подбородка.
— Да, ой, то есть борода…
Вчера вечером посылала куда подальше, а сейчас целует? Варваре было самой тошно от своей непоследовательности, но оправдывала себя лишь производственной необходимостью. Да и вряд ли люди, исповедующие ту веру, которой они вынуждены прикрываться ради благих целей Родины-матери, могли целоваться при чужих людях.
— Черт, — пробормотал Громов, только сейчас осознавая масштаб бедствия. — Дай кетчуп и платок.
Варвара вытащила из кармана своего необъятного платья платок, вышитый по краям замысловатыми узорами, взяла маленькую упаковочку томатного соуса Хайнц и протянула Громову. Капнув субстанцию на платок и немного измазав ею нос, прижал кусочек ткани последний и загрохотал на весь салон:
— Ой, Еремеюшка, видишь и я решил захворать. Жди меня, и я вернусь.
Подхватив холщовую котомку и изображая носовое кровотечение, устремился в направлении туалета. Наверно, сейчас быстро подклеит, подумала Варвара, но, когда полковник не вернулся через десять минут, она с беспокойством выглянула в проход. Через несколько рядов от нее нарисовалась девушка в обтягивающем комбинезоне. Расстегнув еще пару сантиметров молнии, она с выражением предвкушения удовольствия, направилась в ту же сторону, где скрылся ее начальник.
Ее не должно волновать все происходящее.
Ее.
Вообще.
Не должно.
Волновать.
Но, черт возьми, волнует.
Прошла минута.
Две.
Три.
Варвара начала кусать внутреннюю сторону щеки.
Четыре.
Пять.
В ход пошли ногти.
Шесть.
Семь.
Смех, раздавшийся в начале самолета, больно резанул по нервам. Во рту появился металлический привкус свежей крови.
Наконец появился «комбинезон» с раскрасневшимися щеками и слегка растрепанной прической. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, чем занималась девушка в туалете. Уж явно не тем, для чего кабинка была предназначена. Девушка плюхнулась на сиденье и громко позвала стюардессу с просьбой принести капучино.
Варвара отвернулась к иллюминатору, и когда Громов вернулся парой минут позже, не обернулась.
— Ты поела? — полковник приоткрыл пластиковый бокс. — Жуть как проголодался.
Варвара не ответила.
— Тебе надо поесть, — жующий голос был весьма бодр. — Тут курица осталась, не сказать, чтобы сильно аппетитно выглядела, но лучше, чем ничего. Ешь давай.
Если бы можно было моментально перемещаться из точки А в точку Б подобно связанным электронам, то она бы незамедлительно это сделала. Не слышать, не видеть, не чувствовать.
— Ешь говорю! — прикосновение к плечу вызвало чувство брезгливости, и она нервно дернула им.
— Бл. ь! Да что опять случилось?! — не выдержал Громов.
— Все хорошо, товарищ полковник! — огрызнулась Варвара. — Ешьте свой обед. Туалетная кабинка из вас видать все силы выжала.
— Внимание, — послышался голос стюардессы по громкой связи. — Наш самолет приступил к снижению и через пять минут совершит посадку. Просим вас занять свое кресло, убедиться, что ручная кладь размещена на багажной полке или под сиденьем кресла перед вами, застегнуть ремень безопасности, установить спинку кресла в вертикальное положение, убрать откидной столик и открыть шторку иллюминатора. Благодарим за внимание.