Чтение онлайн

В его тоне прозвучала уже знакомая фривольность. Я проигнорировала этот намек.

— Нет, ну что вы, просто… Вы как-то интересовались, насколько правдивы некоторые слухи обо мне. И я хотела бы узнать то же о вас.

Линия челюсти у него напряглась.

— А разве обо мне ходят слухи? — нарочито легкомысленный тон меня не обманул, Бредвину не нравился ход разговора. Еще несколько слов, и он сам сменит тему, оборвав меня на полуслове. Я решила рискнуть:

— Мне приходилось слышать кое-что. Наверняка сущая глупость. О том, что вы были в Нейморе, когда… во время печально известных событий.

Руки Бредвина замерли на веслах. Мне стоило усилий не съежиться под его взглядом.

— Где вы об этом слышали?

— Я… — проклятие, так продумывать свою легенду и совершенно растеряться, когда дошло до дела. — право, не помню точно. Может быть, от кого-то на приеме… так это правда?

— Конечно, нет, — отрезал мужчина. Лицо у него было такое, будто он был не прочь утопить меня в пруду. — И если вы действительно намерены провести со мной целую жизнь, я попрошу больше не упоминать подобного бреда.

Я тоже называла бредом слухи о моем романе с Кристобалем. Эффект неожиданности не сработал, как мне мечталось: жених только сильнее замкнулся, свирепо замолчал, а через несколько минут сообщил, что дела требуют от него скорее вернуться к работе. Вскоре мы уже причалили к берегу.

— Я только переговорю с вашим отцом и сразу отправлюсь в столицу, — сообщил он, подавая мне руку, чтобы помочь выбраться из лодки. Я дернулась, от того, как сильно он сжал мои пальцы.

— Разумеется, — кивнула я.

Возможности ускользали от меня одна за одной. Я уже начинала понимать, почему Кристобаль называл мой план по меньшей мере наивным, но… нужно было что-то сделать.

Прежде чем вернуть пиджак Бредвину, я едва заметно протянула руку — запоминающий артефакт рыбкой скользнул в карман.

Жених в тяжелом молчании проводил меня в поместье — мы расстались в одном из длинных коридоров. Скупо попрощавшись, он пошел в сторону отцовского кабинета. Я потопталась на месте, а затем тихо, стараясь не привлекать внимания, пошла следом.

От страха я чувствовала, как пульс отдается в висках. Остановившись перед массивной дверью я глубоко вдохнула и прижалась ухом к двери. Ни звука. Видимо, папа использовал Хранитель тайн. Это значило, что они по крайней мере обсуждают что-то важное.

Я заставила себя отойти.

Через десяток мучительно долгих минут Бредвин вышел из кабинета, и я столкнулась с ним в том же полутемном коридоре, где мы расстались:

— Лорд Бредвин! — я сделала шаг ему навстречу. — Мне так неловко за наш последний разговор и за глупости, которые я позволила сказать, — еще шаг. — Прошу, скажите, что сможете меня извинить?

Борясь с отвращением, я потянулась, чтобы его поцеловать. На мгновение Бредвин замер, удивленный, но быстро перехватил инициативу — его руки оказались на моей талии, губы были нетерпеливы и требовательны. Я замерла, но Бредвину, как и в прошлый раз, было будто все равно, как я реагирую на его напор.

Я вцепилась пальцами в лацканы его пиджака, чуть потянула на себя… моя ладонь скользнула ему в карман, пальцы нащупали артефакт. Бредвин даже не заметил, как я вернула плоский камень себе. Он оторвался от меня, когда я уже считала секунды.

— На вас сложно злиться, леди Иветт, — произнес он, приподнимая пальцами мой подбородок. — И все же никогда больше не говорите о тех сплетнях. Ни с кем.

Я с головой забралась под одеяло и накрылась сверху пледом. Была уже ночь: свет в поместье погас, все разошлись спать. Я едва дотерпела до этого момента, так что руки теперь дрожали. Наконец, я осторожно коснулась магией артефакта, и тот тихо, на грани слышимости принялся воспроизводить то, что запомнил в кабинете моего отца.

Хлопок двери двери, глухой стук шагов, скрип открывающегося кресла. Короткий обмен приветствиями. Затем резкий и холодный голос Бредвина:

— Что вы говорили Иветт о Нейморе?

Секунды замешательства.

— О Нейморе? Не припомню, чтобы мы его обсуждали.

— И вы никогда не рассказывали ей ничего, что… не следовало бы знать человеку непосвященному?

— Бредвин, боюсь, я действительно не понимаю, о чем мы сейчас говорим, — я узнала этот тон. Отец говорил с моим женихом куда вежливее, чем если бы в кресле напротив сидела я, и все же в его интонациях проскальзывало что-то покровительственное.

— Я говорю о нейморской резне, — любезно уточнил Бредвин, — и том, какое я имею к ней отношение.

Сердце у меня ухнуло вниз. Это было близко к самому настоящему признанию.

— И какое вы имеете к ней отношение?

Еще пауза.

— О, — затем неразборчивый звук, будто Бредвин хмыкнул, — Так вы что же, не в курсе? Мы, конечно, не обсуждали эту историю прямо, но я всегда полагал, что вы обо всем знаете. Как-никак, цепной пес Его величества.

Это было так похоже на насмешку, что я внутренне сжалась. Ни разу не слышала, чтобы с отцом говорили в подобном тоне.

— Просветите меня.

Чьи-то пальцы отстучали рваный ритм на деревянной поверхности.

— Вильфорд, при всем уважении… в конце концов, мы скоро станем родственниками. Вы ведь лучше меня знаете, как делаются дела. В жизни не поверю, что вы приняли на веру всю эту историю с Неймором и ни разу не усомнились в том, что солдаты Листании вот так просто так вырезали целый город.

— Этого я не говорил. Я, конечно, понимал, что история сомнительная. Но раз тем делом занимался не я, то счел за лучшее, как бы это сказать… не уточнять лишних деталей. Так это вы организовали резню в Нейморе и обвинение Листании?

— Я, — подтвердил мой жених. В голосе у него не было ни стыда, ни сожаления. Ни намека на то, что сейчас он признается в убийстве сотен беззащитных людей.

— По собственной инициативе? — уточнил отец.

Он не казался удивленным. Я кожей ощущала липкое отвращение. Отец догадывался обо всем, — все равно, что знал наверняка, — и продолжал служить королю, поддерживать войну против Листании, находить изменников. Изменников, вроде Кристобаля.

— Нет, разумеется, нет. Его величество тогда искал повод для войны и предложил мне взять на себя эту задачу. Я счел, что не стоит его разочаровывать.