Чтение онлайн

— Ещё несколько минут, и можно есть, — она обернулась ко мне и удивлённо подняла брови. — Ты уже встал? Как твои глаза?

— Счастливы видеть тебя, — вырвалось у меня прежде, чем я успел подумать.

— Вот это уже больше похоже на тебя. А то я начала беспокоиться, что ты несколько часов не говорил ничего банально-романтичного.

У меня уже была готова шутливая реплика, но я сдержался.

«Будь ей другом, Гейл».

Я решил для начала просто стать её другом.

— Тебе ещё чем-нибудь помочь?

— Нет, не нужно. Я не хочу, чтобы ты снова чем-то попал себе в глаза или, что хуже, отрезал палец. Искандар может этого не пережить, — пошутила она, взглянув на него.

Искандар нахмурился, сделав вид, что читает книгу, но мы оба знали, что он нас слушает.

— Не волнуйся, я тебя защищу, — усмехнулся я, переводя взгляд обратно на неё. — Мне нравится быть таким... нормальным.

— Хорошо, тогда можешь помочь мне накрыть на стол и вынести еду, — разрешила она.

— С этим я точно справлюсь!

Одетт

Он выглядел таким расслабленным.

Таким... обычным.

Простым парнем, сидящим за обеденным столом моей матери. Столом, который мы обычно доставали только для гостей. Большую часть времени мы ели перед телевизором. Даже на День благодарения или Рождество мы проводили утро и день на благотворительных мероприятиях, а потом возвращались домой, чтобы поужинать под мелодраматический сериал.

Но сейчас он был здесь. Просто ужинал, говорил, шутил. Такой нормальный... И всё же я заметила, что он больше не пытался флиртовать со мной. Это немного раздражало. И ещё больше раздражало, что я понятия не имела, что произошло за время моего отсутствия. Я прогнала эти мысли и постаралась сосредоточиться на разговорах за столом.

Моя мама, как всегда, пыталась меня смутить, рассказывая Гейлу нелепые истории из моего детства. К счастью, Вольфганг и Искандар были готовы поделиться парочкой историй о нём.

Кажется, в этом году День благодарения наступил раньше.

— Одетт, почему бы тебе не показать Гейлу твои старые фотографии и награды в кабинете, пока мы убираем со стола? — предложила моя мама с намёком в голосе и хитрым взглядом.

Её затея была очевидна всем за столом, так что Вольфганг уже потянулся за тарелкой Гейла.

Но Гейл опередил его.

— Мисс Ви... Вильгельмина, всё в порядке. Я тоже хочу помочь убрать.

— Вы двое уже сходили за продуктами и приготовили еду, так что хотя бы уборку мы можем взять на себя. Искандар, бери тарелку, — велела она.

Он бросил на неё короткий взгляд, но не посмел спорить, взял тарелку у Гейла из рук и пошёл на кухню.

— Одетт, вперёд, — подгоняла мама взглядом, явно говоря: «Если ты его туда не отведёшь, девочка, я тебя проучу».

— Всё в порядке, правда, — вставил Гейл.

Он что, не хотел идти со мной?

— Пошли. Иначе она так и будет сверлить меня взглядом.

Казалось, он хотел что-то сказать, но вместо этого молча обошёл стол и пошёл за мной. Мы прошли через столовую в коридор, напротив лестницы, и я отодвинула дверь кабинета. На самом деле это была не совсем рабочая комната — скорее, выставочный зал для всех наград и фотографий, которые собирала моя мама.

— Ух ты, — удивился он, заходя внутрь.

— Да, добро пожаловать в святилище моей матери.

Некоторые родители выставляют рисунки своих детей или их дипломы. Моя же мама выставляла маленькие короны, палочки, пачки, ленты и фотографии.

— «Мисс Утренняя Звезда» и «Мисс Лунный Свет»? — с улыбкой прочитал он надписи на лентах, перекинутых через бархатную подушку. — А «Маленькая Мисс Звезда» у тебя есть?

Я показала пальцем за его спину.

— Я выиграла титул «Самой Яркой Звёздочки» в девять месяцев.

Его глаза широко распахнулись.

— Соревнования для младенцев тоже существуют?

— Конечно. И это серьёзно. Как говорит моя мама, далеко не все дети милые, — я покачала головой. — Всегда гадала, как ей удалось убедить моего отца разрешить всё это.

— Скорее всего, он позволил ей, потому что это делало её счастливой. Посмотри на её улыбку рядом с тобой, — сказал он, указывая на фотографию, где я была младенцем в маленькой короне, а она в своей.

Мы были в одинаковых платьях и улыбались так, будто наши лица склеили.

— Когда моей маме было столько же, сколько тебе сейчас, она мечтала стать балериной. Она жила этим. Ходила в школу, выступала в нескольких постановках. Но потом встретила моего отца. Будущая королева не могла позволить себе танцевать на сцене. Она сделала выбор в его пользу.

Я молча, слушала его.

— Мой отец не хотел, чтобы она была несчастна, но тогда он ещё не мог изменить правила. После свадьбы он устроил для неё выступление прямо во дворце. Его видели только несколько близких родственников. Но ей этого хватило.

— Ты же говорил, что женщинам не нужно отказываться от карьеры ради семьи, — задумчиво произнесла я, чувствуя странное беспокойство.

— Он изменил это правило, когда стал королём. Но к тому моменту она уже посвятила себя нам. Она больше не танцевала. Хотя пыталась заставить Элизу попробовать.

— Твоя сестра — балерина?

Он рассмеялся, качая головой.

— Даже не думала об этом. Она сходила на один урок и больше туда не вернулась. Ей было шесть.

Я улыбнулась.

— Почему матери так любят проживать свои мечты через дочерей?

— Не только матери и дочери. Отцы тоже делают это через сыновей.

— Твой отец — король, и он пытается жить через тебя?

— Не через меня. Я всегда говорю, что я запасной сын. Он больше направляет всё на Арти, моего брата, Аделаара.

— Аде... кого?

Он поднял один из фотоальбомов и начал его листать.

— Это значит «наследный орёл» или, как у вас говорят, «наследный принц». Во Франции таких называют дофинами. У нас, в Эрсовии, это Аделаар. А жена Аделаара зовётся Аделина. Белый орёл — символ дома Монтерей и, соответственно, монархии.