Невеста для серого волка
Шрифт:
– Ты ведь понимаешь, что я могу выдать тебя за того, за кого посчитаю нужным. Если не будешь слушаться, я отдам тебя самому мерзкому из всех стариков, - зашипел, крепче стискивая локоть.
Было больно, но я терпела, сжав зубы и сверля дядю Джеймса ненавидящим взглядом. Слёзы, готовые сорваться с ресниц, высохли. Ещё заплакать не хватало! Ведь будет потешаться над моей слабостью.
– Зачем это вам? Что я вам сделала?! – голос всё же дрогнул от злости и обиды.
Пальцы на плече разжались, и он отступил, манерно поправляя жабо. На бледной коже щёк выступили розовые пятна.
– Ничего, Рози. Ничего… Ты абсолютно бесполезна. Одна от тебя польза – удачно сплавить замуж.
– Я…я… я пожалуюсь!
– Кому? – он усмехнулся и перекинул щегольскую тросточку из одной руки в другую. – Лорду Регенту? Вот ему делать нечего, кроме как решать проблемы жалкой сиротки. С тех пор, как пропал принц, он думает только о сохранении своей власти. На таких, как ты, ему плевать. Если будешь артачиться, пойдёшь под венец со стариком. Или с пьяницей из нищего квартала, а твоя бабулька будет коротать дни в доме престарелых.
При упоминании бабушки сердце будто полоснули ножом. Паршивец знает, на чём сыграть! Это же надо так беззастенчиво пользоваться нашим безвыходным положением. Подло, низко. Но что я могу?
Вдруг дядя подозрительно сощурился и смерил меня пристальным взглядом.
– Или у тебя уже есть ухажёр? Какой-нибудь голодранец? Может, ты хотела выйти замуж по любви? – тон стал издевательским.
– Может и так. Но вас это волнует в последнюю очередь. Вы думаете, что, породнившись с этим Глоудом или другим богачом, сможете получить часть его капитала?
– Мерзавка! – выплюнул дядя Джеймс. – Грубиянка! Мало тебя пороли в детстве. Ну ничего, я умею укрощать строптивых девок, - он погрозил тростью и направился к двери.
– Деньги оставил в гостиной. Немедленно отправляйся к модистке, пусть она сошьёт приличное платье. В следующую субботу я заеду за тобой, нас ждёт вечер в поместье Глоудов.
Я не видела, как он вышел – закрыла глаза. Только слышала, как повернулась бронзовая дверная ручка, покрытая от времени зелёной патиной.
В голове стучали обидные слова. Замуж за пьяницу… Дом престарелых… Бесполезная…
Пошатываясь, я добрела до подоконника и приоткрыла оконную створку – та поддалась со скрипом. В саду буйствовала поздняя осень – горько пахли пушистые хризантемы, клонясь тяжёлыми, сбрызнутыми каплями дождя, головками к земле. Вчера удалось продать жёлтый, как солнце, букет, одному приветливому незнакомцу. Хотя он всем своим видом показывал, что не прочь познакомиться поближе…
Передёрнув плечами от омерзения, вцепилась пальцами в подоконник. Вдруг послышались шаги на аллее – дядя Джеймс убирался восвояси. Заметив меня, высунувшуюся из окна, сухо кивнул и скрылся за воротами.
Сморгнув выкатившуюся слезинку, я посмотрела в сторону леса – над ним серое небо было совсем хмурым: тучи наползали, будто огромные неповоротливые великаны. И вдруг мысль – а как там Волк? Что сейчас делает? Подстерегает жертву или сидит на вершине какого-нибудь холма, задумчиво глядя вдаль?
Пережитый страх от встречи со зверем всколыхнулся с новой силой, и дрожь пронеслась по телу, приподнимая волоски на руках. Я выжила лишь чудом, благодаря тому, что Волк, вероятно, был сыт и не настроен поиграть в жертву и охотника.
Потом вспомнила, как смешно он тыкался лбом в ладонь, как выводил из оврага, будто всё понимал.
Он странный. Очень странный для Волка.
Это глупо и нелепо, да… Но почему-то мне захотелось его увидеть.
Глава 6. Новая встреча.
Окончательно успокоившись, я спустилась в гостиную. Бабушка сидела в кресле у окна и смотрела невидящими глазами в сад. Сейчас она казалась такой хрупкой, будто каждый прожитый год высушивал её всё сильней, превращая обратно в маленькую девочку, какой та была много-много лет назад.
– Рози… - позвала она, повернув лицо на звук шагов. – Что с тобой, моя дорогая? Этот мальчишка обидел тебя?
Не говоря ни слова, я села у её ног и положила голову на коленки – тёплая рука принялась гладить меня по волосам. Бабуля тяжело вздохнула.
– Джеймс был таким несносным столько, сколько я его знаю. Ещё мой сын не был женат на твоей матери… Даже с тех пор он любил изводить всех.
– Дело не только в нём, - я закрыла глаза и вдохнула аромат бабулиного платья. Оно пахло чем-то сдобным и вкусным, захотелось смежить веки и перенестись мыслями в детство – туда, где единственной горестью был запрет объедаться конфетами.
Бабушка покачала головой, не переставая перебирать мои каштановые локоны.
– Тебя страшит будущее, дитя моё. Я прекрасно понимаю, сама переживала, когда меня отдавали замуж за твоего деда. Но он, вопреки моим страхам, оказался очень хорошим человеком. А слухи… люди всегда любили поболтать и приврать, что с них взять? Может, тебе понравится этот Торн Глоуд. А если нет, то у тебя будет возможность познакомиться с другими респектабельными молодыми людьми. Нельзя всю жизнь провести взаперти, дорогая моя Рози.
Я слушала убаюкивающий голос и думала. В чём-то ба права. Я слишком труслива и, проведя несколько лет в нищете, просто боюсь показаться в обществе, боюсь насмешек и презрения в глазах надушенных и одетых с иголочки богачей. И мой противный дядя Джеймс… он ясно дал понять, что будет манипулировать моей привязанностью к бабушке.
– Расскажи мне сказку. Пожалуйста.
– Твою любимую? – в голосе прозвучала улыбка.
– Да. Про Красную Шапочку. Только пусть она со счастливым концом.
В детстве я любила слушать бабушкины истории. Завернувшись в одеяло из тёплой овечьей шерсти и выпив кружку парного молока, я падала на медвежью шкуру у камина и ждала, пока бабушка усядется в подставленное служанкой кресло, нацепит на нос круглые очки и откроет книгу.
За окном валил снег, наметая сугробы выше человеческого роста, в камине уютно потрескивал огонь, а бабушкин голос лился подобно густому сиропу, обволакивая и унося в далёкие дали. Когда я начинала клевать носом, отец поднимал меня на руки и относил в спальню, где меня ждала огромная дубовая кровать с периной. Сквозь сон я чувствовала мамин нежный поцелуй с легким ароматом лаванды.