Невеста для вампира
Шрифт:
— Как спали, господин? — осторожно спросил Михась, косясь на хмурое лицо эрула.
Было раннее утро, и они седлали своих лошадей на конюшне постоялого двора.
— Акуенно! — мрачно ответил Алекс. — Особенно, если учесть, что Фэн всю ночь ворочался и пинался.
Свернув накануне в какую-то деревушку и найдя на маленькой и грязной рыночной площади единственный постоялый двор, наши путники попросили комнаты для ночлега. Но сей отель располагал лишь одной халупой для ночевки. Да и та имела единственную кровать.
— Терпеть не могу спать не один… — процедил сквозь зубы вампир.
В последнее время он стал раздражительным и вспыльчивым.
И тому виной была Луна. Растущая…
— Где Фэн-то? — спросил Алекс монаха. — Опять, что ль, дрыхнет?! И где Бекас и его бабы?!
«Бекас» — это караванщик с тракта, у которого волки загрызли коня. Зовут его так, караванщика-то. Гойко Бекас.
Попутчиков у Алекса теперь прибавилось. Окромя парней, теперь еще Гойко Бекас, его жена Анютка, дочери Натка и Лютка. И молодой придурковатый работник Либуш, который больше мешал и путался под ногами, чем приносил пользы.
— Фэна я послал провизии нам докупить! — важно, почти басом ответил Михась. — А караванщик с семейством во дворе, собираются в дорогу!
Вывели лошадей из конюшни. Подбежал запыхавшийся трубадур, начал рассовывать припасы по переметным сумам.
— А утречко-то ничаво, судырь!! Распогодилося! И солнышко! — обратился к вампиру отдохнувший и повеселевший за ночь Бекас.
— Ваша правда. — буркнул в ответ Алекс — Ну что, почтенный, в дорогу?
И небольшой караван выехал на тракт. Четверо конных — Алекс с парнями и караванщик на крепком мохноногом коньке. Женщины в телеге, закутанные в меховые одеяла. Телегой правил работник Либуш, чье туповатое выражение лица и оттопыренная влажная нижняя губа Алекса совсем не радовали.
«Помощник из него, что из песьей жопы дудка!» — мрачно решил упырь.
Либуш вампира не радовал, но вот женщины…
Вчера на дороге эрул их не разглядел, но вот теперь…
Ах, как хороши!
Две спелые полногрудые блондинки — дочери. С ямочками на щечках, со здоровым румянцем. Синеокие.
Да и матушка то еще очень ничего… Кареглазая чернобровая шатеночка. Пухлогубая.
Дочки-то дурочки еще молоденькие, не понимающие своей красоты и власти над мужским полом. А вот матушка… Та стрельнула в вампира, который ехал рядом с телегой, томным жарким взглядом. Полные губки дрогнули и сложились в полуулыбку.
— Мы теперя спокойны, сударь, раз вы с нами! — певуче произнесла она. — А то, не ровен час, не токмо коников, а и дочек моих волки загрызут!
— Замуж выдавать дочерей везете? — усмехнулся Алекс.
— Ваша правда! Замуж! В Бетевит. В столицу, то бишь. В нашей-то деревне для них пары-то и не сыщешь теперя! — с готовностью отозвалась супруга караванщика.
— Ну, канешна!!! Пары им в деревне нету! — передразнил жену Бекас. — А сыновья мельника тебе чаво не годные стали?! Ведь уговор был с мельником-та…
— Скажешь тоже, Гойко! Сыновья мельника… Да кто они против тебя тепереча! Ты — купец! А они деревня!! И дочек выдадим в городе за купцов, пусть хоть кровинушки жизни-то порадуются!
«Кровинушки» при этих словах жарко зарделись и стали еще краше.
— А не спеть ли нам песню?! — вдруг заявил упырь, не желая слушать разборки деревенской четы. — «Чужая жена», про семейную стезю, кстати! Я напою мотив, а вы подхватывайте!
Маленький караван радостно поддержал начинание эрула, и Алекс запел звучным хрипловатым баритоном:
В этом городе нет никого, кроме нас, И взгляд твой прожигает мне душу. Обнимал я красавиц, увы, много раз, Но ты женские сплетни не слушай! припев: Свет горит в окне, мужа дома нет, я опять крадусь, как вор, Губ твоих дурман, смятая постель и рассвет уж очень скор, Грязь больших дорог, одинокий лес, о тебе цветные сны, И на плахе я буду вспоминать поцелуй чужой жены! Между нами — закон и закрытая дверь, И на рынках пою я для черни. Ты в шелка, горностай разодета теперь, Что ж пришла ты ко мне от вечерни? припев. Ты в своих волосах запах роз принесла, И глаза твои смотрят с укором. И поверить в любовь ты мою не смогла… Навсегда мы расстанемся скоро. припев.Матушка и дочки заулыбались, раскраснелись… Особенно матушка.
— А вы, судырь, женаты ли? — игриво спросила жена караванщика.
— Баба, ты не дура ли?! — взвился ее муженек, аж подпрыгнув в седле. — Это ж лорд, куда ему девки-то деревенские?! Не серчайте на нее, милорд, она у меня с придурью!! Такую ее от мамки взял!!
Алекс рассмеялся:
— Я не сержусь, почтенный! Спрос — не грех, как говорят! Я в разводе, хозяйка!
Жена Бекаса зацокала языком и покачала головой.
— И, ежели бы не мой обет безбрачия, взял бы твоих девок! Двоих разом! — продолжил весело упырь.
Девицы при этих словах прыснули и начали кокетливо поправлять выбившиеся из-под соболиных шапочек золотистые локоны.
— Ох, забирайте их, судырь! — воскликнул караванщик. — Морока и разорение с этими девками!! Одно приданое только…
— Красивые дочери у тебя, почтенный! Да и супругой бог не обидел… — заметил Алекс, улыбнувшись хозяйке.
— Что имеем, то имеем!! — гордо откликнулся Бекас. — Дык ведь хозяйка-то моя из Златиной Топи. А тамошние девки красотой гремят на весь Алдар!!
— О, а я помню Златину Топь! — вмешался в разговор Михась. — Там ведь, кажись, резня-то была?
— Ох, и не говорите, молодой господин… — заохал караванщик. — Сам-то я резню не застал, слава богам, а вот тёща нагляделася! Порассказывала… Ворвалися, грит, нелюди и давай девок насиловать, мужиков рубить, а деточек мечами колоть!!!
— Да неужели…? — ядовито заметил монашек. — А я слышал…
— Михась, помолчи, хоть иногда, окажи любезность! — повернулся к монаху эрул. — Болтлив он у меня сверх всякой меры! — вздохнул упырь. — В бабку по матери пошел.
Михась хотел что-то спросить, открыл было рот, но вампир на него так люто посмотрел, что монах спрашивать передумал.
— Да… жена у меня красавица первейшая была в Златиной Топи! Еле отбил ее у других парней-то! — окунулся в ностальгию караванщик. — А сам я из Вязовки, деревня тута недалече. Мы ее проезжать к вечеру будем, может тама и заночуем.
— Вязовка… Вязовка… — что-то знакомое… — пробормотал Алекс.
— Так, поди, судырь, вы про нее слыхали! Прославилася наша Вязовка на всю округу!