Чтение онлайн

Бордель «Райское яблочко» был неплох… весьма!

Чистенькое беленькое здание. Внутри зеркала, красный бархат, тяжелый дух ароматических свечей. Посверкивало серебро и хрусталь. С претензиями бордельчик — о…

??????????????????????????

— Ой, господин, спят девочки-то еще… раненько вы! — закружилась вокруг Алекса востроносенькая мадам Лепаж, хозяйка сего храма удовольствий.

— Так разбудите! — улыбнулся вампир.

Надо бы выгнать наглого раннего клиента, но ощупав высокую фигуру эрула опытным взглядом и оценив его платежеспособность, мадам передумала:

— Но подождать вам придется полчасика, милый! — полился елейный голосок хозяйки.

«Милый» на «подождать» всячески согласился и вольно развалился в бархатном кресле, закинув ногу на подлокотник.

— Вы каких прелестниц предпочитаете, господин? Помоложе, постарше? Стройных, в теле? Экзотику, классику?

Алекс на слове «классика» удивленно изогнул бровь и ответил:

— Приведите штуки четыре в теле, лет, эдак, от восемнадцати. Классику… Да! классику!

И потянулся к налитому в графин алдарскому коньяку.

Ровно через полчаса (вот что значит уважаемое заведение) привели четырех пышных классических «прелестниц». Розовощеких, теплых ото сна, сисястых.

Трое кокетливо лыбились, а одна с мистическим ужасом, окаменев, смотрела на эрула.

Тот встал, пробормотал какое-то грязное цветистое ругательство и, не обращая внимания на остальных трех, взял за руку окаменевшую испуганную девушку.

— Вот эту беру! Где ее комната?

— Может, господин хочет, чтоб остальные смотрели? Или еще девушку? — накручивала прайс лист мадам Лепаж.

— Нет!! — рявкнул эрул. — Где ее комната?!

Мадам, поджав губки, повела эрула с его добычей в нужную комнату.

Алекс с грохотом захлопнув дверь, с размаху смазал пощечину белобрысой «прелестнице».

Та упала на пол, заплакала.

— Что, Люсьенка, сучка бесноватая, докатилась??!! Где конь, мразь деревенская??!! И только посмей соврать, я правду знаю!!! — зашипел эрул, стоя над девкой и сжимая кулаки.

— Волки за ним погнались… пал он… Прости меня, прости, Алекс… — Люсьенка вцепилась в его штанину.

— Я тебе не «Алекс», а «господин»!!! — почти заорал вампир от злобы и неудовлетворенного желания, которое еще больше подогревало его бешенство.

Он смотрел на девушку у его ног, прикрытую лишь волосами и тонкой полупрозрачной тканью, сквозь которую просвечивали розовые соски.

— Давно здесь? — спросил эрул, расстегивая ремень.

— Вчера пришла… — захлюпала носом девушка.

— А что так? — хмыкнул мужчина.

— Обокрали меня, кошель с деньгами срезали на рынке…

— И поделом тебе!! — заметил эрул, стягивая рубаху. — Сколько мужиков было?

— Нисколько… — зарделась недоведьма.

— Ты девственница, что ль? — засмеялся упырь.

— Да, господин… — опустила голову девушка.

— Тем хуже для тебя. — криво улыбнулся эрул.

Последующее Люсьенка помнила плохо…

Помнила лишь тяжесть его тела. Его пальцы, стекающие по ее бедрам. Клыки, прикусившие сосок. Что-то твердое и горячее, что лениво и не спеша терлось об ее клитор, вызывая дрожь тягучего удовольствия. Помнила саднящую, тугую боль своего лона, когда эрул вошел в нее. Вошел длинным протяжным толчком. Лоно звенело и ныло… Толчки становились все более жесткими, напористыми…

Помнила, как вампир зарычал, запрокинув голову.

Помнила, как капала ее кровь на простыню…

А потом… Потом все резко оборвалось…

Какие-то чужие люди в кирасах выломали дверь, ввалились в комнату.

И визгливая тетка, пахнущая дешевыми рыночными духами и чесночной колбасой, торжествующе воскликнула, тыча пальцем в эрула:

— Это он!!! Хватайте его!!!

Люсьенка рванулась, закрывая собой вампира, но ей дали в нос чем-то тяжелым, и окружающий мир погас…

Алекс открыл глаза и увидел нависший над ним тюремный свод, весь в зловонных пятнах и плесени. Свод перетекал в каменные стены, холодные, липкие, все исчерканные автографами предыдущих сидельцев и похабными картинками, нарисованными от тюремной скуки.

Вампир потянулся, загремел цепями и удобнее уселся на жалкий клочок сена. От пола несло могильным холодом и крысиным пометом.

Эрул провел в тюрьме Бетевита уже неделю.

Сидел он в одиночке, как «особо опасный», что в принципе, радовало, ибо Алекс не жаловал людские компании, и обвинение, предъявленное ему, пополнилось бы еще статьей за убийство сокамерников.

Всю неделю шло дознание. Вампира, закованного в серебряные цепи, таскали в зал суда. Раньше упырь не верил во власть серебра, но, оказалось, что все дело в количестве этого металла. Одно дело — медальон на шее, серьги и несколько колец, и совсем другое — массивная цепь, весившая пару пудов. Серебряными были и кандалы на руках и ногах.

Вампир тяжело, с усилием, разгибался под тяжестью своих оков. Серебро вытягивало из него силы.

Дознание было закрытым. Власти боялись, что упыря попытается освободить кто-то из его сообщников в городе и, поэтому, эрул в зале суда лицезрел лишь обвинителя, судью, охрану и свидетелей. Адвоката вампиру не полагалось.

Свидетели были весьма колоритны. Какой-то инвалид битвы за Гален, который «доподлинно видел» своим уцелевшим глазом, что это точно Линделльский Упырь, один из предводителей нечисти, осаждавшей его родной город.

Рыжая маленькая журналистка из газетенки «Вести Предместий» по имени Аника Чайка, которая еще ребенком застала резню в Одале-На-Брунне.

И, конечно же, торжествующая супруга Гойко Бекаса, которая радостно и звонко сообщила судье, что как только увидела плакат в Бетевите, тут же опознала на нем одного из своих случайных попутчиков.

— Господин судья, так он всю дорогу на меня слюни пускал, сожрать, очевидно хотел! — заявила Бекасиха, кокетливо поведя аппетитным плечиком.

— Я таким старьем не питаюсь! — фыркнул вампир, усугубив свое положение.