Чтение онлайн

Ласковые язычки пламени побежали по моей руке, сплетаясь в узор с огнем Норана, словно огненная нить связала нас воедино. Этот огонь не обжигал меня, но согревал – до самого сердца, так глубоко, что внутри поднялась волна восторга от чувства единения, пронзившего до самой души.

Это продлилось всего мгновение, после чего огонь распался на тысячу искр, охвативших мою руку вплоть до плеча, где все еще находился узор помолвки. Тяжело дыша, я посмотрела на такой же узор на плече императора, он менялся. Искры вплетались в него сверкающими рунами, наливались светом…

Как красиво! Но… Я нахмурилась, взглянув в глаза императора.

– Клятва, - хрипло прошептал дракон.
– Отныне ты связана со мной узами.

Узами? Почему-то мелькнула мысль про свадебные обеты, но император поймал меня поцелуем, заглушая протест. И все же...

– Ваше величество… Норан!
– Я начала активнее сопротивляться, ругая себя, что опять забыла: в этом мире слова имеют вес. Не зная, что за клятву с меня взяли, нервничала.
– Что за клятва? Ведь вы не должны на мне... Я ведь... Я ведь не...
– Мой голос надломился, отказываясь подчиняться. Я выталкивала слова, но они оставались беззвучными!

Император приподнялся надо мной. Вытянутый зрачок его глаз дрогнул и изменился на человеческий. Дракон глубоко, но с яростью вдохнул, его взгляд остался хищным, но стал куда более холодным и сдержанным.

Я ощутимо почувствовала изменение в его настроении. Желание притупило его гнев, но теперь гнев вернулся, и я оказалась в его плену.

– Верно, - отрезал он, будто вспомнил о неприятной, но обязанности.

Я вздрогнула, когда он в мгновение ока исчез и проявился в середине комнаты. Недрогнувшей рукой он поставил на стол флакон и отошел к окну, а я нахмурилась, заметив глубокие рубцы на его спине. Откуда у него? Совсем, как от плетей…

А еще заметила что-то вроде татуировки, похожей на крылья, раскинувшиеся под его лопатками. Как проявление драконьей сути…

– Выпей.

Это была не просьба, а приказ, но я и так сегодня была слишком опрометчива. Опустив ноги на пол, посмотрела на флакон, и встала, мучительно выискивая причины для промедления…

Но мои опасения были прерваны так быстро, что успела только отшатнуться от появившегося передо мной мужчины. Норан опрокинул в себя содержимое флакона и, обхватив мою голову, поцеловал меня, как и на испытании непорочности, передавая зелье способом, которого не избежать.

Я вцепилась в его плечи, опознав вкус зелья. Сладковатый, с ноткой горечи... напиток огнем пробежался по мне, меняя, перестраивая...

Обличительное зелье. Император обхватил меня за талию, прижимая к себе, поцелуй углубился. Даже когда я глотнула зелье до самой последней капли, он не отпустил меня. Поцелуи переместились на шею, а потом к уху... может, я ошиблась в виде зелья?

Ведь разве император не казнил бы меня, узнав об обмане?

– Амина… - Его дыхание обожгло мое ухо, руки скользнули по спине, заставляя меня опустить ресницы.

Значит, не узнал? Я вдохнула, откликаясь на прикосновения императора. Но в следующий момент, когда он выпрямился и посмотрел прямо в мои глаза, дыхание перехватило, в его глазах была жестокая решимость.

– Ты всегда была искусной лгуньей, Амина...
– Нежный жест, которым он убрал с лица мои волосы, не вязался с жестокостью его слов. Мужчина склонился ниже.
– Или, точнее... Рута?... Ответь сама на вопрос.

Собственное имя прозвенело, как приговор. Я привыкла, что меня называют то Аминой, то Руфью: слова императора стали неожиданностью. Мое имя, произнесенное мужчиной, прозвучало по-особенному, как нечто драгоценное, но вместе с тем хлестнуло, как худшее из наказаний!

Я отшатнулась, выскальзывая из рук дракона, сердце сбивчиво застучало в груди.

– Вы знаете! – единственное, что вырвалось.

Я так страшилась и одновременно ждала этого момента. Мне всегда хотелось, чтобы Норан увидел меня настоящую, но сейчас в мыслях воцарился хаос. Решительность читалась в каждом жесте императора; он сузил глаза, позволяя мне отступить, но и сам сделал ко мне вкрадчивый шаг.

Почему, почему он так смотрит? Будто не желает спугнуть, как хищник, поймавший добычу.

– Знаю не первый день, Рута. Я знал об этом всегда. На дебютном балу, на испытании непорочности, на озере единения... Всегда, всегда ты!
– В голосе императора появились едва уловимые металлические нотки. Уловив их, я попятилась, быстро обнаружив, что за спиной оказалась стена.

Император на позволил улизнуть. Его ладонь ударила выше моего плеча, запирая в ловушке рук, глаза сузились.

– Только ты. Только тебя я и видел, Рута. Как дракон, как мужчина. Но ты... ловко водила меня за нос. Чего я не знал, что у тебя есть собственные планы, не так ли?

Я сжалась, придавленная словами императора. Неужели все это время он видел за обликом Амины именно меня? Вспоминая все пройденные испытания, вспоминая прикосновения императора, его отношение ко мне, я подняла голову, всматриваясь в глаза мужчины.

Темные, они все же отражали драконью суть: огненные искры гипнотизировали. Император магией притянул к себе камзол и, набросив его на мои плечи, привлек меня за воротник. Я видела гнев в его глазах, смешанный с иным, пока не понятным мне чувством.

Я прикусила губу.

– Но как вы...

– Дракон всегда узнает свою пару, Рута. Просто ты моя.
– От бескомпромиссности и даже резкости этих слов по моей коже побежали мурашки, а дыхание участилось.
– Я узнаю тебя из сотен, из тысяч. Но как теперь тебе доверять? Ничего не хочешь рассказать?

От едва уловимого нажима в вопросе, меня бросило в холод. Вдруг вспомнила, почему хотела уйти из дворца.

Я принесу дракону смерть. От этой мысли потянуло сердце. Посмотрев на императора, опустила взгляд и нахмурилась.

Я должна рассказать. Чего бы это ни стоило!

Ну же, Рута, это так легко! «Я должна позволить демону вас убить. А еще убийца на горном плато, это тоже я. И, кажется, я еще дочь Ашреи».

– Я должна...
– Следующие слова застряли в горле, как камень. Я глубоко вдохнула, зажмурилась, чтобы преодолеть чужие чары.
– Я должна сказать!..

Именно, что должна, а не получается. Я сцепила зубы, собирая в себе все силы, весь гнев на происходящее! На чары, на Ашрею, на Ваэлла и на саму себя. Что-то внутри будто лопнуло. Слова, наконец, освободились.