Чтение онлайн

— Господин Китцу это Терри? — перебиваю Маргарет.

— Да. Но так его называют только близкие и приятели. И знаешь… — Маргарет воровато оглядывается по сторонам, будто нас кто-то подслушивает. — Тебе нужно быть очень осторожной и внимательной, Ри. В стране очень неспокойно, грядут темные времена. Присматривайся к каждому, все вокруг видят в тебе выгоду, ты молода и красива… Не доверяй Терри, еще месяц назад он не хотел нанимать певиц, а сегодня ты новая прима. Говорят, две недели назад к нам приезжал некромант из Реторрты, он о чем-то говорил с Китцу. — Маргарет перешла на шепот: — Реторрте нужно много девушек, их воины намерены женится, для того чтобы навеки связать народы солнца и луны…Никому не доверяй и не вздумай… — снизу доносятся истошные вопли:-Маргарет! Маргарет черт подери! Верно, ты хочешь вылететь отсюда! — басит мужчина.

— Мне пора. Я и так рассказала слишком много. Сегодня вечером твой дебют, как следует подготовься, милая. Удачи. — дверь захлопывается за Маргарет, а я также смотрю в одну точку. В голове бурлят тысячи мыслей, никак не собрать их в кучу. Что бы не происходило дальше, я буду сильной, не сдамся и не погибну. Во имя будущего Фертерроса, во имя моей погибшей семьи. Я буду петь так, как не пела никогда. Руки дрожат. К горлу подступает ком. Маргарет оставила на столе стопку пергамента и чернильницу с перышком. Что ж…

Амелии Хиллингс.

Академия искусств имени Тристана Торнберри.,

Хэдшилфорд., окр. Бэзис.

Строчки ловко выходят из под моего пера, пляшут витиеватыми узорами, повествуя сестре о событиях и задавая бесконечные вопросы. Слезы капают на пергамент, превращая буквы в размытые кляксы. Письмо продолжает ветерок с привкусом моря, залетевший посмотреть, отчего так плачет эта девушка.

Вечер подкрался незаметно. За окном стемнело, на узких улочках зажглись первые фонари. Местные потихоньку начали собираться на главных улицах города. Среди них были и праздные гуляки, и рабочие с изможденными лицами и грубыми руками, и барышни в простых платьях из кисеи и хлопка. Они звонко хохотали, держа под руку своих спутников, иногда томно закатывали глаза и снова улыбались. Папильо небольшое селение, но хорошо устроенное. Здесь есть и лечебница, и суд, и школа для детей. По вечерам сюда стекается народ из близлежащих поселков, все они хотят насладиться игрой Грегора, выпить вина и послушать историй. Папильо окружено крупными месторождениями руды, отсюда здесь так много рабочих с черными от копоти руками. Расчесываю волосы деревянным гребнем, укладываю их в несложную прическу, закрепляя заколкой из янтаря-подарок Коона на день рождения. Из зеркала на меня смотрит совсем незнакомая девушка. Черные, как уголь глаза, обрамленные длинными ресницами. Тонкие запястья и пальцы, смуглая кожа и темные волосы ниже пояса. Неужели все это я? Стук в дверь рассеивает мои размышления.

— Мисс, господин Грегор прибыл. — слышится за дверью.

— Отлично, я уже иду.

Запираю дверь на ключ и прячу его в потайной кармашек. Маргарет лично проконтролировала, как было вычищено мое платье и отпорола именную вышивку «Виктор Фаарес», интересно, ей знакомо это имя или она подумала что это метка ателье? На всем пути к пабу меня сопровождают взгляды рабочих, барышень, прачек, пекарей. Некоторые смотрят удивленно, другие с интересом, третьи со злобой. Молодой официант знаком показывает мне вход. Паб встречает меня тусклым светом, запахом вина и хлеба, пота и сырости. Узкий коридор приводит меня к небольшой комнате, на двери красуется надпись: «Музыканты и танцоры». Грегор оказался господином в летах, с узким лицом и густыми усами. Он вежливо пригласил меня присесть рядом и начал объяснять, в чем будет заключаться моя работа.

— Поймите, мисс Андриана, люди приходят сюда отнюдь не за выпивкой и сомнительной компанией, как некоторые считают… Не за глупыми байками и бандитскими рассказами. Они идут за искусством и искренним общением. Сколь необразованным не был бы человек, а все душа его стремится к свету. Вы понимаете меня, мисс Ри?

— Да, конечно. В конце концов каждый человек стремится к счастью.

— Совершенно верно, мисс. — впервые за время нашего разговора Грегор добродушно улыбнулся.

Спустя полтора часа обсуждений, распевок и выбора репертуара мы закончили.

— Сегодня ваш дебют, Андриана, удивите же гостей. — Грегор вежливо кивает и покидает душную гримерную. Наношу алую помаду на губы, покрепче стягиваю корсет, в зеркале снова эта незнакомка. Даже смешно, как я перестала узнавать саму себя.

— Мисс, вам пора на сцену.

— Отлично, я уже иду.

Сцена «Бурли» встречает меня тусклым светом и спертым воздухом. В зале пахнет пивом, дамскими духами и стойким запахом пота. Сегодня аншлаг, весь зал заполнен, горожане жаждут увидеть новую певицу крепыша. Грегор объявляет мой выход, я вежливо кланяюсь и улыбаюсь, все взгляды прикованы ко мне. Музыкант жестом призывает оркестр начать. Играет вступление, красивая, старинная мелодия наполняет каждый уголок паба. Я остановила свой выбор на изящной французской песне шестнадцатого века, она повествует о великой силе любви. Руки снова потеют, комок подступает к горлу, но я по привычке подавляю тревогу, будто говорю себе «Allez».

— дыхание сбивается, но я наполняю легкие воздухом и продолжаю:

Песня звучит как ручеек, который берет начало в бурной горной реке. На глазах слушателей блестят слезы, некоторые всхлипывают. Кажется, у меня получилось. Каждый нашел в моей песне что-то близкое и родное. Официант медленно опускает занавес, пока я вежливо кланяюсь залу. Пытаюсь согреть ледяные руки. Грегор ловит меня на лестничном пролете: — Ты сумела дотронуться до их душ! Это успех, Андриана, я счастлив за тебя… — крепко обнимает за плечи, как когда-то обнимал отец. В его глазах блестят слезы.

— Они идут за искусством? — улыбаюсь, хотя сама не могу сдержать слез.

— Непременно, и всегда будут идти.

Прошло больше трех недель с момента моего дебюта на сцене «Бурли». Я выступала ровно семь вечеров с девяти до полуночи и получала ровно двадцать пенфей за вечер. Немного, но, все же лучше чем ничего. Три дня назад в селении была почтовая повозка, которая доставляет письма в городское отделение. Молодой извозчик, хмельной и резвый, не взял с меня ни пенфия, но пообещал доставить письмо. Я все еще не могу найти объяснения поведению Рэма. Все это кажется мне очень странным. В любом случае, именно он «привел» меня в это место. В Папильо уютно и спокойно, Терри очень добр ко мне, а с Маргарет мы пьем чай с молоком, вечерами, до моих выступлений. Я уже хорошо освоилась и иногда выхожу гулять в город, на рыночную площадь. Однажды даже была на службе в старой часовне. Я не знаю, что будет с Папильо когда Реторрта доберется и в отдаленные селения, мне страшно об этом думать, но в Севестель возвращаться бессмысленно, по крайней мере, сейчас. Академия разрушена, я не знаю где Ли и ее семья. В крайних письмах, еще до осады, ее отец говорил, что они перебираются на юг, там безопасней. Когда Амели ответит на мое письмо, я пришлю ей денег и буду настаивать на переезде в Папильо, на мой взгляд, здесь безопаснее всего сейчас. Больше всего я хотела бы видеть ее рядом, в селении нашлось бы место для нас обоих. Мы бы выскочили замуж и занимались хозяйством, детьми, гуляли на побережье и вдыхали соленый воздух, ловили ветерок губами и загорали под палящим лучами солнца летом… Иногда мне кажется, что Папильо будто накрыт колпаком, будто отграничен от внешнего мира. Люди здесь ловят рыбу, поют песни, воспитывают детей… Ничего не знают о осадах, камнепадах и жестоких завоевателях. Конечно, они что-то слышали о Ретортеррусе, но из их уст Реторрта кажется ненастоящей, как грустная сказка. Сказка о некромантах, магах и волшебниках, сказка о банши, русалках и прочей нечисти. Благословенный край, пусть и похож на серую моль…

На время событий прошедших дней: осады, камнепада, бесконечной дороги в сопровождении Рэма и Триэла, новой жизни в поселке, я будто крепко закрыла свое сердце на засов. Крепкий такой, замок чугунный, только вот личина заржавела. В Папильо я получила два предложения руки и сердца за это время. Конечно, кандидаты мне не нравились, они не хотели знать меня настоящую, они были очарованы лишь оболочкой. Хотели иметь жену-красавицу, которую можно поставить на полочку, как трофей. И наслаждаться ее очарованием. Первым был господин Термли из соседнего селения, немолодой поджарый мужчина с серыми глазами. Маргарет говорила, что он сказочно богат, расчетлив и умен. Но ее доводы не были убедительны для меня, Термли пугал меня своей настойчивостью. Он получил вежливый отказ, как и мастер Гендрет из кузницы. Маргарет сказала, что я очень юная и глупая, и что замуж меня больше никто не позовет и что умру я старой девой. Знала бы она, что я чужая невеста…

Я все чаще думаю о Кооне. Особенно, когда ощущаю холод металла на безымянном пальце. Думаю о своем состоянии рядом с ним. Мне всегда казалось, что с ним я-центр Вселенной. Солнце в системе планет. Самая яркая звезда на небосклоне, маяк в бушующем океане жизни. Наверное, так себя чувствует женщина, когда она любима. Его короткие кудряшки, щенячьи глаза и улыбка, которой можно укрыться от всех невзгод, кажется, еще долго будет мне сниться. Личина тяжелого, чугунного замка моего сердца будто истерлась, заржавела и начала разрушаться. Мне думалось, что к ней не подойдет ни один ключ, даже родной. Наверное, я ошибалась, потому что сейчас, спустя месяц в Папильо мое сердце будто начало оживать. Меня поразила искренность горожан. Не все, но очень многие отнеслись ко мне с добротой, а особенно Дэнил. Дэнил. Просто парень из столярной мастерской. Смешной. Иногда нелепый. Стоит под окнами и что-то кричит. Иногда поет какие-то странные песни, шутит невпопад, чем смешит еще больше. Дарит ромашки и приносит свежие сливки утром. Рисует мои портреты и вырезает ласточек из древесины. Улыбается. Много улыбается. Искренне. Как улыбался Коон, как улыбался Рэм, все они улыбались одинаково. И на секунду я даже подумала о том, что когда-нибудь сумею сделать по-настоящему счастливым кого-то. Что я сама способна стать счастливой, с момента смерти родителей. В детстве я думала, что если буду красивой, то и счастливой непременно, как будто эти вещи напрямую связаны. Смешная я, глупая. Красота никак не влияет на предначертанное свыше. Ничего не меняет и не воскрешает мертвых, не спасает близких от гибели. Не распутывает нити судьбы, в которых запуталась сама Андриана Хиллингс. Я не знаю что будет дальше, ведь на пороге война. Жизнь многих людей перевернется с ног на голову. Остовы прошлой жизни будут неизбежно разрушены. Грядет будущее, но какое оно? Есть ли в нем место для меня? А для Коона? Для улыбчивого и несерьезного Дэнила? Может быть для Ли? Я доверяю Богу и судьбе. Отныне и всегда. Мысли долго не дают мне уснуть, я засыпаю под утро не услышав топота тройки по восьми мостам, ведущим к Папильо. Не услышав скрипучего треска железной арки отделяющей селение от внешнего мира. Не услышав крика сторожки, гулким эхом отдающегося во тьме. Сегодня Ри Хиллингс счастлива и это не так уж плохо.