Чтение онлайн

Мы покидаем селение. Впереди очень долгая дорога, накопившиеся эмоции давят на меня, засыпаю почти моментально. На ночном небе полная луна.

Еще сутки проходят в дороге, почти без приключений. Рэм подавлен, не слишком разговорчив, да и говорить нам не о чем. Похоже, в его голове уже все решено. Меня везут в столицу, а там мы расстанемся навсегда. Я тоже смирилась. Как Триэл. Смирилась с тем, что больше не увижу близких… Амелию и Ли. Живы ли они? Что Виктор планирует сделать с коренным народом солнца? Шумно выдыхаю. Рэм резко оборачивается, но молчит. Жизнь такая странная. Я окружена шелком и драгоценностями, еду в шикарной повозке, как принцесса. Похоже, выхожу замуж за нового короля, но внутри тошно. Комок в животе сворачивается, не от страха, нет. От собственного бессилия, от того, что я ничего не могу изменить.

— Остановись здесь.

Рэм резко дергает поводья, успокаивает лошадей.

— Что-то случилось? — даже не поворачивается в мою сторону. Молча пересаживаюсь из кабины на козлы. На место, где раньше сидел Триэл.

— Я тоже скучаю по нему. Мы не были знакомы так долго, как вы с ним, но мне очень жаль. — начинаю неуверенно. — Я хочу, чтобы ты ответил на мои вопросы…

— Спрашивай. — бросает также равнодушно. Как будто сквозь толщу льда. Так и веет холодом.

— Что Виктор сделает с нами?

— С тобой сделает только ребенка… — усмехается.

— А с остальными?…

— Тебя это волновать не должно.

— Там осталась моя семья! — меня бесит его холодность.

— Ты сирота, нам это известно.

— У меня есть сестра и близкие… Жених…

Снова усмехается.

— Тебе лучше забыть о своем женишке. Даже если Виктор передумает на твой счет, ты выйдешь за меня. А если кто-то узнает о том, что у тебя был жених, его убьют.

Все в комок сворачивается при мысли, что Коона могут убить. Из-за меня. Тошнота снова подступает. Нервно сглатываю.

— Что, так замуж не хочется? — улыбается, черт крылатый.

— Я не выйду за тебя. Даже если Коон и Виктор умрут одновременно.

— Я тебе вопросов и не задавал, это не предложение. Это судьба. — резко отрезает.

— Что будет с Амелией и Ли?

— Будешь послушной, найдут и при дворе поселят.

— А с остальными девочками?

— Так интересно? Половина из них желала тебе смерти, открыто. А вторая плевать хотела. — снова усмехается.

Его слова очень ранят меня.

— Врешь! Это неправда! — слезы подступают к горлу.

— Мне нет смысла врать тебе, куколка. Я это вижу. Так явственно, как ты видишь солнце.

— Ты психолог, оказывается? Или умник?

— Полубог.

— И что с того?

— Мы читаем мысли людей, видим их помыслы и начала. Я прочитал мысли девушек, в тот момент, когда забирал тебя. Все торжествовали. Кто-то начал завидовать еще больше. Все, кроме одной.

— Ли? — мой голос дрожит.

— В точку. Одна подруга у тебя все-таки была. — снова усмехается.

— Не грусти, кукла. Красавицам почти никогда не везет с подругами. Слишком много тебе было дано, я удивлен, что ты человек. Я встречал только ведьм с таким набором.

— Мои мысли прочитать можешь?

— Нет. — краснеет, улыбка исчезает с лица.

— Почему?

— Сам бы хотел знать…Ты первая, кого я не читаю. — смотрит прямо в глаза.

— Что ж, можешь не грустить, Рэм. Для тебя я прочитаю их вслух: Иди к черту! — слезаю с козел и перелезаю в кабину.

— Я бы на твоем месте не грубил полубогу, красотка.

— Сдуешь меня крыльями?

— Сделаю кое-что похуже.

— Лишь в своих мечтах, Рэм, в своих мечтах.

Слова Рэма все еще не укладываются в моей голове. Мне не ясно, отчего остальные девушки так не любили меня. Я была руководителем нашего отделения, мне даже выдали документ об этом. Я всегда стремилась к миру и благополучия для всех. Видимо, напрасно. Дорога выматывает меня, но, с другой стороны, дает время свыкнуться с новой ролью. Ролью жены Виктора Фаареса. Мы едем уже четырнадцать дней и пятнадцать ночей. Иногда я думаю об Амелии и Ли, как им живется? О профессоре Торсуне и мистере Али, о моей приемной семье, о братьях Ли. Я точно знаю одно-пока мое сердце будет биться, забота о близких-мой долг. Столица Фертерроса находится южнее Севестеля, но чем мы ближе к ней-тем холоднее. Или это просто мои ощущения? Я все еще не могу раскусить Рэма. Он то ласков, то холоден как бетонная плита. Шутит, зовет меня куколкой и малышкой, то грубо обрывает. Говорит что-то замужестве и о предназначении, но я ни черта не понимаю. Бабушка говорила, что я мудрая маленькая леди. Мудрая, но, не умная. Особенно тяжело в школе мне давалась арифметика, наверное, потому что логические модели были мне, увы, неподвластны. Амели же иначе. До поступления в академию она была круглой отличницей, даже получала особые дотации за отличную учебу. В дороге я часто предаюсь воспоминаниям о прошлом. Вспоминаю как родители рассказывали нам невероятные истории о путешествиях на восток. О храбрых самураях, о нежных, как цветки лотоса гейшах, о рыбках кои, снующих в городских прудиках, о пагодах и чайных церемониях. Мама была родом с востока, она подарила нам с Амели глаза, цвета ночного неба и густые волосы. Поэтому родители часто путешествовали на восток. Наверное, мама скучала по родине. Мои размышления прерывает голос воина:

— Выходи.

— Ч-ч-что? — мой голос дрожит.

— Выходи из кабины, Андриана. — настаивает Рэм.

Отряхиваю нитки от рукоделия с платья, дверь резко открывается. Лучи заходящего солнца играют на волосах Рэма. Окружают мускулы, освещают складки на брюках. Он смотрит на меня в упор, мнется, медленно подает руку. Я неторопливо выбираюсь из кабины. Рэм не сводит с меня глаз, смотрит в упор. Лицо хмурое, будто в голове снуют тысячи мыслей. О чем он думает? Еще раз обводит меня взглядом, задерживается на губах.

— Ты что-то хотел сказать мне? Почему мы остановились? — спрашиваю осторожно, хлопаю ресницами, как дурочка. — Мы поедем дальше?

— Уходи, Андриана.

— Что?!

— Уходи, как можно быстрее, беги, пока я не передумал.

— Я не понимаю тебя, Рэм, что произошло? — опять слышу, как голос дрожит. Кони фыркают и топчут копытами, поднимая клубы дорожной пыли.

— Беги! — БЕГИ,ЧЕРТ ВОЗЬМИ! — Рэм надвигается на меня, заставляет отступать назад, к обочине.

— Но почему ты это делаешь?

— Ты настолько глупая, что ждешь, пока я передумаю? Неужели все девки Фертерроса настолько не умные? — Рэм не говорит, а рычит. Как зверь. Вены на предплечье вздулись, глаза, как у черта. Руки дрожат, ногти вот-вот готовы разорваться и стать хищными когтями.

— Но… Мы уехали далеко от Севестеля… Я ничего здесь не знаю и мне… некуда податься, у меня нет ничего… — чувствую, как слезы бесшумно стекают по щекам.

— Совсем ума нет! КАТИСЬ К ЧЕРТУ,ПРОВАЛИВАЙ! — Рэм вот-вот превратится, он рычит, вены вздулись как канаты. Перья пробиваются сквозь кожу на руках. Я машинально отползаю назад, вглубь, к лесу. Обочина резко кончается и я кубарем скатываюсь в лесной овраг. Ключицы и кожу больно царапают колючки ежевики. Я еле пробираюсь сквозь заросли и слышу шум убегающей тройки. Рэм захлопнул дверцу и погнал коней по дороге. Кружево на дорогом платье испачкано землей и травой. Корсет мешает мне дышать, я сажусь под деревом и ослабляю путы. Я не понимаю где нахожусь, мы уехали так далеко от Севестеля… К горлу подступает комок, я не представляю, что буду делать дальше. В лесном овраге сидят двое: я и свист ветра на дороге.

Прошло два дня с того момента, как Рэм просто выкинул меня из повозки. Как ненужную куклу, или мешок с соломой. С момента отъезда из Севестеля прошло чуть меньше месяца. Я не узнала дорогу и окружающую обстановку, потому что ни разу здесь не была. Оказалось, меня пришвартовало в окрестности поселка под названием Папильо. Так смешно, «папилио» с латыни значит бабочка, я до сих пор с теплотой вспоминаю занятия по латинскому с профессором Элфс. Но на бабочку приморское селение отнюдь не похоже. Скорее на серую моль, что портит пальто и платье, если ты позабыла о нафталиновых шариках. Почти целые сутки я шла пешком по разбитой сельской дороге, пока не приметила вдалеке торговую повозку. На козлах сидел немолодой мужчина, он вез в город бочки с вином. Спросил откуда я и как-то суеверно посмотрел на мое платье. Уточнил точно ли я не ведьма и не собираюсь ли на шабаш. Получив отрицательный ответ, он согласился довезти меня до ближайшего селения, Папильо. Старика звали Тит и он оказался очень добродушным человеком. Угостил хлебом и козьим сыром, не приставал с расспросами, видимо, я выглядела очень плохо. Через пару часов милой беседы я узнала, что в столице очень неспокойно, по всей стране разбои и нападения.