Чтение онлайн

— Считается, если вкус Короля совпадет с предпочтениями его избранницы, то это явный знак, что они друг другу подходят, — объяснил Бенну, слегка хмурясь: — Хотя готовить потом будут повара, существует поверье, что пища, приготовленная рукой любимый женщины, обладает магическими свойствами.

— Ох… Но я же совсем не знаю продукты вашего мира, — все же посетовала Аля.

Бисквитные торты удавались на Земле, но здесь даже виноград назывался как-то иначе, да и по вкусу неуловимо отличался. Обычная каша на завтрак напоминала одновременно гречку и овсянку. Внезапно пришло понимание, что и к этому испытанию надо подготовиться так же тщательно, как к танцевальному соревнованию, а времени дали меньше.

— Ты вроде не хотела выигрывать этот отбор, — хитро сощурился Бенну.

— Не хотела, но и отравить чем-нибудь Короля или дегустатора не хочу, — пожала плечами Аля. — Какое вот у тебя любимое блюдо?

— Ну… я-то не Король. Как показало первое испытание, наши с ним вкусы нечасто совпадают. У меня любимое блюдо — наттиб с сыром и мясом птицы, — признался Бенну, и Аля моментально поняла, что будет готовить. Вернее — для кого. Пусть она потратила день на исторические изыскания, окруженная легендами и схемами династий, но теперь-то предстояло наведаться в библиотеку именно за рецептом.

«Ладно, мясо птицы и сыр хотя бы называются по-человечески. Что такое наттиб, разберемся. Странно, что птички едят птичек, — подумалось Але. — Впрочем, чего странного? Они же не воробушки, а хищные, как и гарпии. Хотя нет, совсем не как гарпии».

Услужливая злодейка-память подкинула воспоминания о нападении на дворец. На фоне изъязвленного порталом неба носились отнюдь не птицы, а необъяснимые твари с когтями и клыками, оставляющие за собой дымный след пожарища. Фениксы же и впрямь напоминали быстрых соколов, стремительные и прекрасные в своем маневренном полете.

— А вы все тоже будете есть?

— Хм, не совсем, — замялся Бенну, отстраняясь от подоконника, готовясь улетать. Уже над морем занимались первые лучи зари, наставало время прощаться. Але захотелось прыгнуть с подоконника, чтобы Бенну подхватил ее, спасая от падения, и больше никогда не отпускал.

— Но вы же там будете? Охрана… Ты там будешь? — вздрогнула она.

— Сначала, после дегустатора, все отведает Король, потом ближайшие соратники, — не отвечая на вопрос, объяснял Бенну. — Но есть один тонкий момент, в который тебя намеренно не посветит Павена.

— Ох, да таких моментов… Вредная старушка!

— Ну, не надо так. Она все-таки вырастила Короля с пеленок, помогая во всем королеве. Павена верит, что ты отмечена магией портала, поэтому обязана достаться только Королю. Но вообще у нас исстари считается: если кандидатка лично дает кому-то попробовать свое блюдо, значит, она сообщает Королю, что хотела бы стать не наложницей правителя, а женой приближенного. Обычно с приближенным заранее договариваются, особенно если речь о девушке знатного рода. Если Король берет ее в законные супруги, то здесь предпочтения кандидатки уже не рассматриваются.

— Надеюсь, меня не выберет. Все равно я не умею готовить диковинки вашего мира, — мотнула головой Аля, сжимая кулаки. — Хм, значит, соберутся все неженатые молодые приближенные?

— Да.

— А ты… ты тоже? — повторила вопрос Аля, отчего сердце ее бешено застучало, а потом замерло. — На первом испытании тебя не было.

Она стояла в сумраке комнаты, а Бенну все дальше отлетал от подоконника, качаемый потоками воздуха, как вольное перышко, озаренный первыми прикосновениями занимавшегося на горизонте утра, окрасившего дальний край неба изумрудным и агатово-желтым.

«Сейчас он скажет, что женат. Или что у него есть девушка», — ужаснулась Аля, представляя, как все ее тайные мечты рушатся звоном хрустальных осколков, но Бенну только задумчиво нахмурился и уклончиво отозвался:

— У меня очень много работы. Я не из министров, которых служба обязывает соблюдать весь церемониал.

«Предложить себя вот так прямо? Нет, я не могу. Либо сейчас он не понял намека, как все мужчины. Либо специально его не понял», — подумала Аля, и гордость не позволила признаться, хотя сердце разрывалось от разочарования.

Они распрощались, коротко и как будто сухо, не условившись, когда встретятся в следующий раз. Бенну сослался на смену караулов и поспешил улететь, исчезнув оранжевым пятном среди темных крон заповедника. Потом он резко развернулся, вынырнув из леса и, казалось, издалека помахал Але, застывшей у окна. Или же дал сигнал стражникам на стенах?

Вскоре он и вовсе скрылся из виду за витой башней дворца, проткнувшей шпилем ясное небо. Аля же устало притворила витражные створки и, не раздеваясь, упала на кровать. Руки бессильно раскинулись по одеялу, над головой маячил приземистый вычурный полог, обиталище пыли и сокрытых тайн. Не осталось простора средь легких облаков.

Обуревало странное чувство предельной сладости и нестерпимо острой тревоги: Бенну, его прикосновения, их полет над городом, песня-легенда — все это погружало в иллюзию романтической грезы. Но напоминание о заговоре пугало, а больше всего устрашали недомолвки Бенну.

Аля слишком боялась нового предательства. Она знала, что не переживет, упадет замертво тотчас, если вся нежность и забота Бенну окажутся лишь продуманной игрой хитрого манипулятора.

Сон смежил веки, и череда образов продолжила донимать сладкими фантазиями и жуткими кошмарами. Телу, отделенному от бодрствующего сознания, казалось, что продолжается парение. То свободным лучом оно устремлялось ввысь, то тяжелым камнем стремительно летело в пропасть.

«Что ж, пора заняться делом! Сказано кулинарное испытание — будем искать рецепт», — решила Аля на утро.

Как ни странно, проснулась она в спокойном расположении духа, и даже легкая головная боль не мешала здраво мыслить и строить планы. До появления Зиньям она успела принять душ и самостоятельно переодеться. А платье, в котором совершила ночную вылазку, намеренно залила ягодным соком, стоявшим в графине на прикроватном столике, скрывая оставшиеся на легкой юбке пятна от травы. Конечно, прибавила работы прачкам, зато избавилась от улик нарушения своего заточения.

— Ох, госпожа, вы уже сами оделись… — растерянно выдохнула Зиньям, входя в комнату и явно не радуясь неожиданному освобождению от привычного утреннего ритуала. Но Аля быстро заняла ее работой, приказав убрать испорченное платье.

«Вот и хорошо, хоть не слушать вечную трескотню», — решила она, не без удовольствия наблюдая, как служанка скрывается за дверью. Але никогда не нравилось, чтобы перед ней безмолвно раболепствовали, зато на курортах в отелях она всегда ценила молчаливый персонал, который не донимал свыше необходимого. И уж точно не лез в личную жизнь с ценными советами.