Чтение онлайн

Они кружились по полу, их одежда сияла бронзой и чернотой. Ее пьяный от шампанского смех разъярил его. Глаза пылали самоуверенностью, и Ноэль рискнула выдержать его взгляд, в этом она стала мастером. В ответ на ее вызов его губы растянулись в ухмылке.

Она тряхнула головой, и ее волосы вырвались из заточения, рассыпаясь по плечам. Пока пара стремительно кружилась, они безудержно вились вокруг нее, ударяясь о щеки Куина и обжигая их, как крошечные плети. Его тело захлестнуло желание. Когда музыканты выдали финальное крещендо, он скрутил непокорную гриву в кулак, притянул голову Ноэль к себе и накрыл своими твердыми губами ее рот.

Ноэль поцелуй показался частью танца. На самом деле он оказался столь же горячим, как музыка, и столь же неистово возбуждающим. Он был несдержанным и настолько откровенно эротичным, что зрители были потрясены.

Только Куин услышал слабый стон, когда с неохотой отрывал свои уста от нее. Она вздрогнула, когда какие-то остатки самоконтроля вернулись к ней. С изящным поклоном он подхватил ее руку и учтиво поднес к своим губам, а затем увел жену из бального зала.

В экипаже по пути домой Ноэль пала жертвой раннего утра и выпитого шампанского, затуманивших ее рассудок, и уснула прежде, чем они достигли площади Нортридж. Куин внес ее в дом, и, стиснув зубы, уложил на узкую кушетку. Затем вышел из гардеробной и плотно закрыл дверь между их комнатами.

На следующий день весь Лондон судачил о Куине и Ноэль и их страсти, которая неистово вспыхнула между ними. Все только и разговаривали о том, что они чуть было не изнасиловали друг друга посреди бального зала Аттербери. Ноэль на публике сплетни игнорировала, а про себя клялась больше никогда не пить шампанское. Между тем они с Куином стали последним писком Лондона. Вечеринка не могла считаться успешной, если на ней было Коуплендов.

Светская элита никогда не уставала сплетничать о них. Чей-то острый глаз заметил, что румянец вернулся на очаровательные щечки баронессы фон Фёст. Другие говорили, что несмотря на то, что Коуплендов повсюду видели вместе, они редко разговаривали друг с другом. Эта загадка была просто восхитительна.

Как и предсказывала Констанс, Ноэль стала законодательницей мод. После инцидента у Аттербери этот факт стал очевиден, когда ее и Куина пригласили на бал в резиденцию лорда и леди Уитни на площади Беркли. Леди Уитни приветствовала их фиолетовом платье с вырезом до линии талии. Когда Ноэль вошла в бальный зал, то насчитала еще несколько нарядов разного цвета и материала, но со столь же обнаженным лифом.

Модницы, в свою очередь, разглядывали новое платье Ноэль – образец изящества. Сшитое из простого черного крепа, оно полностью скрывало ее от шеи до ног. Раздались злорадные шепотки. Наряд определенно был хорошо пошит. Маленький воротничок из жемчуга под горлышко был выше всяких похвал. Но на самом деле оно было незамысловатым и банальным.

И только когда Ноэль прошествовала мимо них, гости увидели, что у платья не было спинки. Изящная линия ее позвоночника, контуры лопаток, сияющая кожа цвета слоновой кости – всё это дерзко обнажалось до точки на несколько дюймов ниже соблазнительно тонкой талии.

С этого дня у дома мадам Лэблэнк образовалась очередь экипажей. Новые покупатели покорно довольствовались ассистентками, число которых неуклонно возрастало, пока хитрая француженка сосредоточила все свои силы на клиентке, которая сделала ее главной модисткой Лондона. У Ноэль Коупленд был нестандартный характер и стиль, и Рени Лэблэнк определенно намеревалась сделать так, чтобы ее клиентка была недосягаема.

Ноэль была не единственным объектом для подражания. Юные щеголи отращивали бороды и сжимали тонкие сигары меж зубов. Конечно, это было жалкое подобие, ибо как бы они ни старались, ни один не смог уподобиться самоуверенному апломбу Куина Коупленда. И все они выглядели несколько по-дурацки, когда, дождавшись, пока их бороды достигнут положенной длины, Куин просто сбрил свою. Как-то после обеда пара появилась в Гайд Парке. Ноэль вела очаровательную каштановую кобылу, Куин – вороного жеребца. И только когда она стала садиться в седло, наблюдатели заметили, что широкая юбка ее ярко-синего костюма для верховой езды искусно разделена посередине, охватывая ноги с двух сторон. С этого дня Ноэль Коупленд стала ездить в седле по-мужски.

Проходили недели. Как только шумиха по поводу очередного случая стихала, как слухи по поводу следующего поднимали свои любопытные головы. Поговаривали даже, что Куин Коупленд поддерживает кучку беспризорников в самых бедных трущобах Лондона. Гостиные гудели, за обеденными столами царило оживление. Никогда еще за последнее время сезон не был столь занимательным.

На площади Нортридж, между тем, было не столь весело. За исключением выходов в свет, Куин и Ноэль мало виделись. Большую часть вечеров он сопровождал ее до дома и оставлял у дверей. По утрам Ноэль могла проснуться и обнаружить, что покрывало на его постели не тронуто. Он не считал нужным объяснять свои отлучки, а Ноэль не задавала вопросов.

Но, тем не менее, был один вопрос, который она задавала, и это был вопрос о будущем. Ведь Куин определенно не планировал, что их фиктивный брак продлится так долго? Но как бы сильно Ноэль не давила, Куин отказывался говорить об этом. Она не могла понять его упрямства, особенно, когда она убедилась, что он ненавидит выезды из дома на площади Нортридж, и жизнь, которая такие поездки сопровождала.

Ее озадачивало и еще кое-что. В конце октября, вскоре после того, как Куин вновь появился в ее жизни, Саймон сказал ей, что его сын согласился занять должность в судостроительной компании из Нью-Йорка. Если это так, то что его теперь здесь держит? И почему Куин и Саймон, несмотря на вражду, закрываются в библиотеке с бухгалтерскими книгами и кипами папок?

Она все еще не восстановила разорванные отношения со своим свекром, так что не могла спросить у него о планах Куина. Всегда можно было поинтересоваться у Констанс, но Ноэль находила один повод за другим, чтобы отложить разговор. В конце концов, она призналась себе, что боится того, что может услышать, ибо всегда была пугающая вероятность, что Куин на самом деле планирует взять ее с собой.

В декабре Саймон уехал на континент, и Ноэль обнаружила, что скучает по его громогласным приказам слугам, по смеху, который наполнял дом, когда приходили в гости его друзья, и, хоть это и было необъяснимо, по чувству безопасности, которое, кажется, она испытывала в его присутствии. Даже Констанс не могла помочь ей развеять одиночество, поскольку она тоже покинула город.

Произошло и еще одно событие, которое, между тем, оказало еще более серьезное влияние на жизнь Ноэль. Анну фон Фёст с ее холеной фигуркой, закутанной в черный шелк, как-то утром видели спешно покидающей Лондон. На следующий день газеты сообщили, что барон Отто фон Фёст погиб в Баварии в результате несчастного случая на охоте.

Теперь после званых ужинов, балов и собраний все чаще Куин и Ноэль вместе поднимались в свои спальни. Всякий раз, когда это случалось, сердце Ноэль неистово заходилось. Что, если ночью Куин решит открыть дверь, разделяющую их комнаты?

Становилось все труднее и труднее прятать воспоминания о том, как он занимался с нею любовью в Йоркшире. Словно читая ее мысли, он следил за ней мрачным взглядом, но не предпринимал попыток прикоснуться. Они задирали друг друга по пустякам. Ноэль стала резка со слугами. Куин уходил в карточные сражения за столами для «фараона». Так не могло долго продолжаться.

Когда джентльмены, покончив c сигарами и коньяком, присоединились к дамам в гостиной, Хьюго Мид маркиз Блистоун крепко прижался бедром к ноге Ноэль. Она едва заметила это. Даже мрачный сердитый взгляд Куина с другого конца комнаты не мог испортить ей хорошее настроение. Когда она уже уверилась, что больше не вынесет ни дня совместной жизни с мужем, все изменилось.