Чтение онлайн

Его остро покоробила жалость в ее голосе.

– Завтра на рассвете я уезжаю в Милледжвиль. Вазидан попросил меня поговорить с губернатором.

– Но ты же говорил мне, что нет никакой надежды и что переселение Чероки на запад неизбежно.

– Это бесполезное дело, Высочество. Но я не могу ему отказать.

В ту ночь она так и не смогла уснуть, и все еще не спала, когда на рассвете услышала, как уезжает Куин. Она вскочила с кровати, надевая амазонку и вспоминая его слова.

– Мы губим друг друга, – сказал он и был прав.

Кирпичи были еще влажными от росы, когда она поскакала галопом по аллее в сторону дороги. Ее мысли обратились к Саймону. Она чувствовала, что он страдал больше, чем Куин хотел признать, и что сейчас он стал мудрее. Инстинктивно она поняла, что Аманда простила его, даже если Куин и не простил. Она спрашивала себя, способен ли Куин прощать, испытывая такую боль от прошлого, раздираемый двумя противоречивыми половинами своей природы, гордившийся тем, что он Чероки и мастер-судостроитель.

Саймон.. . . . Аманда.. . . . Куин.. . . .Им удалось заманить ее в ловушку паутины своей жизни и сделать ее частью.

После утреннего отъезда Куина, у Ноэль не оказалось излишка времени, чтобы предаться самоанализу – следуя примеру Эмили Лестер, новые соседи один за другим штурмовали дверь. Вскоре Ноэль обнаружила, что, нанося ответные визиты и постоянно наведываясь на судоверфь, уже не в состоянии в одиночку надзирать за домом и прислугой. По сложившейся привычке она обратилась за советом к Дейнти Джонс.

– Поищу-ка я Натана Дэвиса. Он работал на мисс Берджесс, пока она не померла. Очень он подходящий для такой работы.

Так Натан Дэвис водворился в качестве дворецкого, чтобы совместить эту должность с обязанностями камердинера по возвращении хозяина. Спокойный, вежливый, с шоколадной кожей, слегка прихрамывающий на левую ногу, Натан повелевал прочими слугами, даже не повышая голоса.

К облегчению Ноэль, внезапный отъезд Куина означал, что он не возьмет жену в Саванну. Близость при совместном путешествии могла оказаться большим, чем она могла бы вынести. Однако обустройство дома близилось к завершению, и гардероб отчаянно нуждался в одежде, подходящей для климата Джоржии, – Ноэль вынуждена была предпринять вояж. Узнав, что шлюпы, принадлежащие «Коупленд и Пэйл», совершают регулярные рейсы в Саванну, она объявила о грядущей поездке и предложил Эмили сопровождать ее.

Посещение Саванны помогло Ноэль временно отрешиться от своих несчастий. В компании с Эмили, она приобрела ткани для обивки и драпировок, а также легкий батист и муслин на платья. Вернувшись в Телевею, она обнаружила, что Куин вернулся из Милледжвилля, съездив безуспешно, как и предсказывал. Жизнь потекла своим чередом.

Люка Бейкера признали виновным в поджоге и отправили в тюрьму штата. Куин с головой погрузился в работу на верфи. Проходили недели, а дверь в спальню Ноэль оставалась плотно закрытой. Постепенно она ощутила, что жажда собственного тела – самый необоримый из врагов, с которыми она когда-либо сталкивались.

Несмотря на предупреждение, Ноэль оказалась не подготовленной к первому натиску лета. Шафранное солнце Джорджии палило в небе, и воздух сделался вязким и знойным. Она отказалась от всех нижних юбок кроме единственной и стала носить муслиновые платья пастельных тонов, сшитые Грейс. Натан развесил над кроватями противомоскитные сетки и подавал лимонад и чай со льдом в запотевших кувшинах, установленных в серебряные лотки с колотым льдом.

Эмили, чье тело сильно округлилось, смеялась над жалобами Ноэль:

– Дорогая, вы будете вспоминать этот период как прохладный, когда наступит август.

Ноэль оценила Телевею еще выше, обнаружив, что там гораздо комфортнее, чем в домах соседей. Здание не только прекрасно затенено, но и овевается ветерком, так как построено на небольшом возвышении. Так почему же ей все трудней и трудней засыпать, хотя в спальне прохладно? Почему она вышагивает по полу каждую ночь, туда и обратно, пока изнеможение не одолеет ее?

Однажды утром Ноэль сидела на кухне, читая жизнерадостное письмо от Констанс и поедая второй ломтик свежеиспеченного хлеба, густо намазанный сливовым джемом, который доставила Джорджина Синклер, наведавшись чуть раньше.

– Вы распухнете, как мисс Синклер, если не будете ограничивать себя, – ворчала Дейнти, стирая рукавом капли пота над верхней губой. – Сперва она принесла вам ореховый пирог, потом лимонный фунтовый кекс [37] , а теперь варенье из чернослива. Все из зависти, если вы меня спросите. Хочет, чтобы вы наконец сделались вроде нее!

– Тебе она не нравится только из-за ее заявления, что твой пирог с орехами гикори не достаточно поднялся и пропечен хуже, чем у нее, – развеселилась Ноэль, облизывая сладкие пальцы.

– Давайте, смейтесь. Но присматривайтесь. Бьюсь об заклад на штаны моего прадедушки, что на той неделе она опять заявится с какой-нибудь снедью. – Вытирая руки кухонным полотенцем, заткнутым за фартук спереди, Дейнти прислонилась к раковине. – Ладно, по мне так нечего беспокоиться. Никогда не видала, чтоб кто-нибудь съедал, сколько вы, и оставался таким же тощим. Кроме меня. Вы не в тягости, а?

– Ничего подобного, Дейнти Джонс! И когда ты только усвоишь, что для служанки не допустимо задавать такие личностные вопросы?

– А это часть моих обязанностей, – фыркнула Дейнти, ничуть не испугавшись выговора Ноэль. – Женщинам на сносях нужна особенная еда для сгущения крови.

Ноэль ясно предвидела надвигающуюся лекцию о питании беременных и, предотвращая угрозу, сказала:

– Дейнти, я решила устроить званый ужин. Телевея почти восстановлена, и самое время продемонстрировать результат. Что думаешь? Справишься?

Дейнти поджала губы, явно обиженная вопросом.

– Может я не из ваших воображал-дергунчиков французских поваров, но, пожалуй, кое-что смыслю в устройстве приемов!

Ноэль сдержала улыбку.

– Прекрасно. Предоставляю это тебе. Скажем, через две недели от этой субботы. Пригласим восемь пар.

Платье Ноэль было цвета внутренней поверхности морской ракушки и с серебряной вышивкой. Так или иначе, оно удивительно подходило для этой особенной ночи, посвященной Телевее, а не ее хозяйке. Погода благоприятствовала, и ветерок, залетающий в дом, приносил прохладу и аромат после ливня во второй половине дня.

Ноэль поправила один из завитков возле бровей и, поскольку часы уже пробили без четверти назначенный час, нерешительно подошла к комнате Куина и постучалась. Услышав в ответ только тишину, она открыла дверь. Лампа горит, вечерний костюм аккуратно разложен на кровати, но в спальне пусто. Гости прибудут в любой момент, а Куин еще не вернулся домой с верфи!