Чтение онлайн

– Как видишь, пришлось. А то тебя твои надзиратели стерегут получше, чем королевскую сокровищницу.

– Это ты про Лизу с Сарой? Не смеши меня.
– Отмахиваюсь от него.
– Одна твоя подобная улыбка и они тебя сами ко мне под белы рученьки приведут.

– Да-а? Буду знать.
– Упс, судя по его шкодливому взгляду.... Зря я это сказала.
– Но я не о них, а о парочке гвардейцев, что стерегут тебя под дверью и ещё двоих наблюдателях за стенками.

Оп-па. А о "застенках" он откуда знает? Нет, то, что столичное поместье Гримхоль - это большая крепость способная запутать неожиданного врага и скрыть в потайных ходах своих хозяев, в столице только ленивый не знал. В Далии не всегда и не все было спокойно, а предки у меня были довольно-таки подозрительными, почему и живы их потомки до сих пор. Даже то, что лорд о них в курсе, это не удивительно, так как до сих пор среди бомонда гуляла шутка о скелетах диверсантах заблудившихся у нас и так и не вернувшихся. Кто-то из доброжелателей мог вполне просветить лорда о том, в каком интересном доме ему предстоит проживать. Но чтобы знать, где именно и кто в этих самых ходах сидит, это уже ни в какие ворота.

Видимо я опять не смогла сдержать своего удивления. Эх, не быть мне интриганкой, однозначно.

– Ами, - хм, а мне нравиться такое сокращение моего имени, - я же маг. Пусть и не самый сильный, но и я кое-что могу.

О-да, особенно пробираться в гости к девушкам через окна на третьем этаже без использования лестниц. Придется его от этого отучать, хотя такой способ мне нравиться, но только при учете того, если в гости он будет ходить так только ко мне.

– Я собственно с очень конкретной целью к тебе зашел и ненадолго.
– Дар неожиданно протянул мне продолговатую бархатную коробочку.
– Это тебе. А мне уже пора, за тобой идут твои милые служанки.
– Мимолетный поцелуй, заставляющий забыть меня обо всем, и Дар исчезает, только шторки качнуло, да оконная рама скрипнула, как от несильного порыва ветра.

О его визите материальным напоминанием служит только небольшой бархатный футляр в моей руке да смущающее ощущение в очередной раз украденного у меня поцелуя. Кстати, пока у меня ещё есть минутка без назойливого внимания. Надо посмотреть, что же там такое мне преподнес жених. Почему-то мне кажется, что это не банальные драгоценности, которых мне и без него вполне хватает.

На шелковой подушечке, под тугой крышкой, цепочка с серебристым кулоном, в стеклянной сфере которого - словно в кисельной невесомости, медленно кружиться индиговый цветок Зерны. По комнате поплыл любимый терпкий запах.

Неожиданный тихий стук в дверь заставил скинуть наваждение и трясущимися руками прятать в складках юбки футляр с неожиданным подарком и нервно оглядываться по сторонам. Темные, надеюсь, мой неожиданный посетитель больше ничего мне на память не оставил.

– Да-да. Войдите.
– Лишь бы не переиграть.

Дверь немного приоткрывается и в щели появляется немного растрепанная голова Сары.

– Миледи, к вам герцогиня.
– Взволнованно шепчет девушка, сверкая глазами и пытаясь состроить виноватое лицо.

– И...? Зови давай.

Сара немедленно кивает и распахивает двери перед её светлостью, которая со всей доступной ей величественностью, вплывает в кабинет в своем одуренно дорогущем платье и килограмме украшений. Я б так не смогла. Многослойные юбки, тугой корсет и необходимость постоянно держать лицо - герцогиня сдала на отлично.

– Свободна.
– Не поднимая склоненной головы, Сара спешно закрывает за собой дверь, оставляя меня один на один в обществе сердитой сверх меры матери. А та зла, зла до такой степени, что позволяет своим чувствам проглянуть сквозь намертво приклеившуюся к лицу маску благородной стервы. В выражении глаз, в стиснутых руках и поджатых губах, везде я вижу недовольство мной.

Герцогиня, больше не стараясь выглядеть полностью равнодушной, немного пружинистым шагом, проходит то двери к письменному столу. Острым ногтем по столешнице, до скрипа, чтобы я почувствовала все её раздражение, оценила и осознала. Стол жалко, он мне дорог как память.

– Я смотрю, мебель старика все так и стоит тут.
– Словно невзначай бросает, как будто у нас тут обыкновенная светская беседа матери с дочерью. Последнее напутствие перед долгожданной свадьбой у любящей родительницы, ага.
– Не желаешь поменять на что-то более...
– неопределенный взмах рукой в воздухе, - приличное. Теперь-то ты можешь себе позволить намного большшше.
– Все-таки срывается на шипение.

Маска трещит по неровным швам, сквозь которые проглядывает ненависть и злоба. Этот коктейль окатывает меня с головы до пят, оставляя после мерзкий привкус во рту. Неожиданно понимаю, что мне все равно и, я действительно не боюсь. Какая мне разница, что может миледи Виктория подумать о собственной дочери, от которой сама же и отреклась?

– Могу.
– Мать вскидывается от звука моего совершенно ровного и безразличного к происходящему голоса.
– Но не стану. Эта мебель - память и я буду хранить её.

– Ну-ну.
– Ха, а вот и гостевые кресла. Правда же, мамочка, очень удобные. Герцогиня нервно ерзает на скользкой коже, постоянна скатываясь в своем платье в самую глубину сиденья, из-за чего оказывается совсем низко садящей.
– Что, даже не поприветствуешь, как полагается? Всё. Думаешь, уже свободна?

Удачная попытка, почти. Но я за эти два дня успела полностью стать к ним равнодушной. Мне даже становиться смешно, от общей нелепости происходящего здесь фарса. От того, что за собственной злобой и ненавистью, мать не видит очевидного. Что действительно смогло бы меня задеть или навредить. Но это мне даже на руку.

В голове всплывают слова старухи-монахини, которая, как молитву, заставляла нас повторять - "Холодная голова - вот что действительно важно приобщении с вашим врагом. Собственные чувства, единственное, что может помешать вам, увидеть истину, происходящую у вас перед носом".

Сказать родичам спасибо что ли, за то, что отправили в монастырь? Наверное, действительно стоит.

– Ах, просите меня, матушка, но я так сильно ушибла ногу, что к своему огромному сожалению, не смогу с должным почтением выразить вам свою радость, от вашего долгожданного посещения.
– На лице невольно появляется улыбка торжества, но мне быстро удается исправиться и снова с должным вниманием посмотреть на скрипящую зубами напротив мать.
– На неё упал в-о-о-н тот сборник.
– Капризно указываю пальчиком на талмуд на полу.
– Наверное, придется служанок просить довести меня до спальни, так сильно болит нога.

Какое все-таки замечательное оправдание у меня получилось. Теперь матушка просто будет вынуждена покинуть меня.

– Какая ужасная трагедия.
– Ехидничает герцогиня.
– Остается тебе только молиться, что ничего серьезного и через три дня ты влезешь в туфли. А то лорд человек занятой, ждать пока ты поправишься, он не будет. А позорить семью я тебе не позволю. Поправляйся, доченька.

Решительно выгребаясь с третьей, нелепой попытки из кресла, герцогиня, горделиво вскинув к небу свой точеный носик, направляется прочь из кабинета.

– Чуть не забыла.
– Мать замирает с протянутой к ручке двери рукой и удивленно поворачивается ко мне.
– Отзови из тайных ходов своих псов. А иначе...

– Сучка. Какая же ты дрянь.

– Вся в вас, матушка, вся в вас.
– Мы обе улыбаемся. Герцогиня кивает, признавая свое поражение.
– Я действительно свободна от вас. Вы сами отреклись от меня семнадцать лет назад, сделав свободной. Теперь я отрекаюсь от вас. Миледи, у вас только одна дочь и это не я. А теперь извольте покинуть меня и прихватить своих собачек заодно.