Чтение онлайн

– А о чем ты думала, когда я к тебе подошла?

– О том, как невыразимо скучна моя жизнь.

– Скучна? О чем ты?

– В моей жизни ничего нет, во всяком случае, ничего значимого. Я встаю утром, и мне совершенно нечего делать весь день – по крайней мере такого, что бы имело какое-то значение. Когда меня спрашивают, как прошел мой день и чем я занималась, я не могу рассказать ничего, что было бы хоть немного интересно. Если бы я не вставала, если бы решила провести всю оставшуюся жизнь, лежа в постели и глядя в потолок, это не затронуло бы ни единого человека на этой земле.

– Неправда! Интересно, с чего ты так решила?

– Ах, Фиона, полно! Твои животные погибли бы, если бы ты не находилась с ними рядом и не заботилась о них.

Если бы что-то случилось с Дрейтоном, то либералы палаты лордов были бы потрясены, а рядом с Каролин оплакивающая мужа королева Виктория показалась бы спокойной. Если бы что-то случилось с Каролин, это стало бы крушением мира для всех нас. Но если бы я в ближайшие пять минут приказала долго жить… Абсолютно ничего не произошло бы.

Фиона долго смотрела на сестру, а потом мягко улыбнулась:

– Зато все по-другому, когда ты с лордом Локвудом, верно?

– Во всяком случае, не уверена. Это было непростительно с моей стороны. – Симона вздохнула. – Каролин и Дрейтон – единственные известными мне люди, для которых отношения – это не просто обмен совокупления на деньги.

– И что плохого, если ты сможешь иметь такое же счастье, как и наша сестра?

– В надежде ничего плохого нет, – признала Симона. – Но безмерно глупо испытывать разочарование, когда тебе везет меньше, чем кому-то другому.

– Ты так уверена, что между тобой и лордом Локвудом все кончено?

– Да.

По крайней мере с его стороны. С ее… Похоже, ее гордость еще недостаточно сильно ранена.

– Он сообщил Дрейтону, что наша связь закончена.

– Люди часто говорят что-то, когда от них этого ждут, но сами они так не считают.

– А вот Тристан считает именно так.

Фиона вздохнула:

– Не знаю, не знаю. Ты все время даешь обещания Дрейтону, но редко их выполняешь.

– Я совсем другое дело. Теперь бывшая любовница лорда Локвуда приехала в Лондон и…

– И он не возобновлял отношений с ней.

– Откуда тебе это известно?

– Лорд Локвуд вышел следом за тобой из храма, а это значит, что он достаточно сильно привязан к тебе, и твои слезы его встревожили.

Симоне тоже хотелось бы думать, что Тристан ведет себя благородно, пытается ее оберегать…

– Возможно, ты и права.

– Возможно? – Фиона засмеялась, ее глаза заискрились. – На твоем месте я бы подумала о том, где лучше выходить замуж – в Лондоне или в замке Райленд.

Симона долго молчала.

– Ты думаешь, я когда-нибудь выйду замуж за Тристана?

– Да.

– Но… Он сперва должен сделать предложение, – возразила Симона. – А это вряд ли случится.

– С каких это пор ты ждешь, чтобы удача сама пришла к тебе? Если этот человек делает жизнь интересной, значит, добивайся его! Устроить скандал лучше, чем лежать в постели, смотреть в потолок и испытывать дикую скуку всю оставшуюся жизнь.

– Каролин и Дрейтон…

– Они искренне хотят, чтобы ты была счастлива.

Вот как? Неужели они будут рады, когда семейное имя начнут смешивать с грязью?

Симона вздохнула и постаралась улыбнуться сестре.

– Я подумаю об этом, – пообещала она.

– Иногда, – мягко заметила Фиона, – лучше не думать, а действовать. Впрочем, сюда уже идут Дрейтон и Хейвуд. Ты едешь с нами или у тебя другие планы?

– Другие, – поспешно решила Симона, собираясь поскорее раствориться в толпе. – Если я кому-то понадоблюсь, пусть ищут меня у леди Эммалины.

Фиона пробормотала что-то насчет привета лорду Локвуду от нее, но Симона не стала оборачиваться. Если Тристан действительно окажется у сестры… Симона не знала, что именно он от нее получит, но хороший пинок он точно заслужил, как и порцию холодного презрения, а еще хорошую выволочку. Но если он подарит ей ту улыбку, от которой у нее тает сердце, а потом зацелует до потери сознания, то…

– То сколько можно морочить себе голову тем, чего не может быть! – проворчала Симона и решительно остановила наемную карету.

Служащий гостиницы, должно быть, сбитый с толку их титулами и представленной Ноуландом бумагой, подтверждающей его работу в Скотленд-Ярде, бросился к лестнице, оставив Тристана и его друга ожидать в тихой приемной. Ноуланд, опершись на каминную доску, рассматривал свои ногти, а Тристан расхаживал по комнате и думал о том, сколько проблем может возникнуть во время этого разговора. Если Сара откажется вести себя разумно и проявить осмотрительность…

Наконец он остановился перед Ноуландом:

– Я бы предпочел выколоть себе глаз, только бы не вести этот разговор.

Ноуланд благодушно хлопнул его по плечу:

– Поверь, ты поступаешь правильно и наилучшим образом. Если бы ты ее не предостерег, то потом всю оставшуюся жизнь мучился бы угрызениями совести.

– А ты уверен, что нет законов, которые оправдывали бы похищение, вызванное вескими причинами?

– Совершенно уверен. Если Сара откажется действовать, чтобы спасти свою жизнь, ты ничего не сможешь сделать, чтобы заставить ее. Тебе придется просто удовлетвориться убежденностью, что твоя совесть теперь чиста.

– А если Сара побежит рассказывать Люсинде о том, что Скотленд-Ярд заинтересовался этим делом?

Ноуланд пожал плечами.

– Это стало бы самым простым решением. Тогда Люсинде пришлось бы бежать из страны с тем, чтобы больше никогда сюда не возвращаться.

– Но в этом случае она никогда не предстанет перед правосудием! – недовольно воскликнул Тристан.

– Правосудие, друг мой, подобно бриллианту: оно бывает самой разной формы, имеет множество граней, и, как правило, в нем всегда можно найти какие-то изъяны.

Тристан снова принялся расхаживать по комнате, как вдруг…

– Милый! Я так и знала, что ты опом…

Язык Сары остановился одновременно с ногами. Замерев в дверях, она молча переводила взгляд с Тристана на Ноуланда и хмурилась.

Тристан призвал на помощь всю свою выдержку:

– Сара, позволь представить тебе моего друга, лорда Ричарда Генри, виконта Ноуланда. Ноуланд – мисс Сара Шератон из Сан-Франциско.

– Теперь уже не из Сан-Франциско, – уточнила Сара, входя и упираясь взглядом в спутника Тристана.