Чтение онлайн

— Как вы себя чувствуете, Ваше Высочество? — белакский Правитель оказался рядом куда быстрее, чем я рассчитывала. — Я заметил, что за завтраком вы почти ничего не съели.

— Пропал аппетит, — подпустив в голос слезу, проговорила я. — Такое бывает. Не стоит беспокойства.

— Я пекусь о вас, как о родной дочери, милое дитя, — попался в ловушку белак. — Если у вас что-то случилось, вы всегда можете поделиться со мной.

— Это… О, простите, Ваше Величество… Мне стыдно говорить о таком…

Я неназойливо стрельнула глазами в сторону придворных. И тут же получила желаемое: едва заметное движение царственного пальца, и вокруг нашей троицы, как по волшебству, образовалось пустое пространство.

— Говорите, дитя мое.

— Я слишком отстала от моды и выгляжу ужасно и смешно, — словно через силу, призналась я.

— Что вы? — возмущению коронованного интригана не было предела. — Кто посмел сказать такую глупость?

— Теперь я понимаю, почему принцу Максиану так сложно уделять мне время, — продолжала я, будто не заметив его возмущения. — Я выгляжу, как глупая гусыня. Мое платье напоминает рубище, а макияж — всего лишь подражание блистательным белакским дамам.

— Это, без сомнения, возмутительная ложь! Кто принес в вашу прелестную головку подобные мысли?

— Принц Максиан был так честен и благороден, что не стал скрывать от меня горькую истину, — наивно похлопала ресницами я.

— Что?! — Правитель побагровел.

— Он объяснил мне, что мое платье похоже на рубище, а…

Тут самообладание окончательно изменило коронованному своднику, и он против всякого этикета перебил мою слезливую исповедь, воззрившись на отпрыска.

— Что ты ей сказал?!

Надо отдать должное Макаке, он не сбежал, даже не отступил назад. А то, что слегка побледнел, это уже детали.

— Я имел в виду несколько иное. Возможно, вы, Ваше Высочество, немного неверно меня поняли? Белакский иногда сложен для понимания.

«Зря ты это сказал, ой, зря», — мысленно усмехнувшись, подумала я и подняла глаза на Правителя. Благодаря одному маленькому плетению, придуманному в свое время Аленной, сейчас они были полны слез.

— Вот, — едва не простонала я. — Я, оказывается, даже на родном языке говорить разучилась. Какой позор! Ах! Я ужасна! Я…

— Что здесь происходит? — раздался за спиной голос наставницы, и очередной самоуничижительный эпитет застрял у меня в горле. — Оли-аири?

— Все в порядке, Аленна, — спас меня от ответа Правитель Белого континента. — Максиан вызвал мое неудовольствие своими неуклюжими попытками понравиться твоей прелестной ученице.

Брови наставницы взлетели вверх, несмотря на все ее самообладание.

— Это как?

— Это дело семейное, Аленна, — отрезал белак. — Я сам разберусь. А ты, дитя мое, зря расстраиваешься. Я точно знаю, что мой сын просто очарован тобой. И, если и говорит глупости, то только потому, что разум отказывается ему служить при виде тебя.

Продолжать игру под недоверчивым взглядом наставницы было довольно неуютно, но я привыкла всегда доводить начатое до конца, а потому ответила, как от меня и ожидали:

— Правда?

— Конечно, дитя мое, — расплылся в насквозь фальшивой улыбке Правитель.

— Тогда прошу простить мне мою неуместную обиду, — изобразив раскаяние, я деланно несмело подняла взгляд на принца, вновь опираясь на его руку, и как раз успела заметить тень подозрения, мелькнувшую в широко раскрытых глазах. Зрелище мне настолько не понравилось, что моментально сработало подсознание. Создатели свидетели, придумать такое, да еще так быстро, я бы не сумела. — Если вы меня простили, то не откажетесь составить мне компанию в лаборатории? Волшебная алая краска…

У подсознания бедолаги принца сегодня был выходной: его буквально перекосило, и он отшатнулся, вырвав локоть из-под моих пальцев:

— Ну уж, нет!

Позволив себе целый миг полюбоваться немой сценой, последовавшей за этим, я всхлипнула и, подхватив свои юбки, со всей дозволенной этикетом скоростью направилась к выходу.

Меня не задержали. Даже Аленна, опешив, не двинулась с места, хотя опасалась я именно ее.

— Я ничего подобного…

— Хочешь сказать, что не можешь вскружить голову малолетке?! Лжец!

Этот обмен любезностями между принцем и его взбешенным папашей я еще успела услышать, прежде чем меня окружила толпа придворных лизоблюдов. Невнимательно отвечая на комплименты и удерживая маску крайней обиды, в душе я праздновала победу. Что бы там ни подумал обо мне принц, хоть вообразил, что ему прочат в жены клиническую дуру, хоть решил, что я виртуозная интриганка, на ровном месте воспылавшая к нему страстной ненавистью, в одном я была уверена. Теперь он костьми ляжет, лишь бы отвертеться от свадьбы.

Победный рев троллей звучал в ушах ровно до того момента, когда на пороге спальни на плечо мне опустилась тяжелая ладонь наставницы.

— А ну-ка, постой…

— Да, наставница, — голос дрогнул без всякого усилия с моей стороны.

— Это что сейчас было?

Изображать безропотную жертву перед Аленной было не только бесполезно, но и чревато далеко идущими последствиями. Уж она-то знала меня более, чем хорошо.

— Что сварил, того и наглотался, — буркнула я, кое-как взяв себя в руки.

Главное, чтобы наставница не догадалась, что все произошедшее за завтраком было театром одного актера. И на сцену приглашали вовсе не ее дорогого братца. Он даже в зрителях не числился, в общем-то.

— И что же он такое сварил? — прищурилась Аленна. — За что ему такая изощренная месть?

— Он мне не нравится!

— Вот как?

— Именно так! — вздернула подбородок я.

Сделала я это не потому, что меня вдруг посетила неслыханная храбрость. Просто так Аленне было бы сложнее заглянуть мне в глаза: я-то ее давно переросла.

— И почему же?

— Он не поддерживает мои увлечения, даже не пытается сделать вид, что ему интересно, наоборот, отговаривает от исследований. Ему не нравится то, как я одеваюсь, как крашусь.

— Я не больно-то уверена, что тебе самой нравится так одеваться и так краситься, — с сомнением протянула наставница, присев на подлокотник кресла, и я поняла, что пора вводить в бой за свою свободу тяжелые полки.

— Я экспериментирую с внешностью. Но это не главное! Я ему не нужна. Он бабник!