Чтение онлайн

— Крепись, Вера. Надо.

— Может у нас это происходит тихо? — с надеждой спросила я.

— Ну, конечно, — фыркнул Костик. — Давай, тигрик. Постонем, потрясем кровать и будем спокойно спать с чувством выполненного долга.

— Моя совесть чиста, — заверила я шефа. — Могу спать спокойно.

— Секс и точка, — категорично заявил гаденыш. — Давай постепенно наращивать. Сейчас я целую тебя в шею, спускаю бретельки сорочки…

— Давай без комментариев, — покривилась я. — Никогда вирт не любила.

— Я просто хотел составить примерный план, — оскорбился Колчановский.

Я вздохнула, ответила полным ненависти взглядом и, изобразив жест удушения, застонала. Костик показал мне оттопыренный большой палец и затем покрутил кистью, предлагая продолжать.

— Да-а, — издала нечто более похожее на стон страсти. — Да-а, милый, вот так…

— Гы, — осклабился Колчановский.

— Ну, пожалуйста, — простонала я совершенно искренне, надеясь на снисхождение.

Костик слез с кровати, затем склонился над нашим ложем и качнул его, затем еще и еще, и я поняла, что больше всего на свете мечтаю вцепиться в его жизнерадостную физиономию. Еще никогда я не чувствовала себя так глупо! Но продолжала стонать под звуки трясущейся кровати.

— Больше огня, Вера, — шепотом потребовал шеф.

— Да! — заорала я. — Да, милый, да!

— Вау, — восторженно отозвался проклятый извращенец. — Какой я классный.

— Компенсируешь? — зло зашипела я.

— Не отвлекайся, твой оргазм уже совсем близко, я чувствую, — заверил меня Колчановский, продолжая скалиться, и сам застонал, вторя мне: — Тигреныш, м-м-м…

— А-а-а! — из моей глотки вырвался надрывный злобный вопль, и я потрясла над головой сжатыми кулаками.

— Любимая, — задыхаясь, простонал паяц.

После протянул руку к телефону, посмотрел на время и сообщил:

— Идешь на второй раз. Продолжаем.

— О, не-ет, Костик, не-ет… — я умоляюще посмотрел на шефа, тот ответил непроницаемым взглядом, и я прорычала: — Не останавливайся.

— Ни за что, — выдохнул Колчановский и ускорил темп.

Сколько продолжалась эта вакханалия, сказать затрудняюсь, но прервалось всё, когда в дверь раздался стук, и я повалилась на подушку, чувствуя себя обессиленной и вымотанной, словно и вправду только что поучаствовала в секс-марафоне. В горле пересохло от бесконечных вскрикиваний и стонов. Желание убить Колчановского стало навязчивым, и я даже подумала, что когда он уснет, а у меня останется моя подушка…

— Мы громко? — донесся до меня удивленный голос шефа. — Прости, Шурик, не привыкли сдерживаться. Всё- всё, стонем исключительно шепотом. Спокойной ночи.

Когда он вернулся к кровати, я лежала уткнувшись горящим лицом в подушку. Меня уже считают нимфоманкой или извращенкой, а я даже не помню, как выглядит голый мужик. Полуголый шеф не в счет, его я хочу убить. А еще стыдно, и обидно, что все вопли впустую. Зато Костика всё устраивало. Он потряс меня за плечо:

— Давай, тигрик, еще немного осталось. Но теперь всё делаем тише. Ты умничка. Давай-давай.

— Да бери, — буркнула я, разворачиваясь на спину.

— Ого, — Колчановский окинул меня заинтересованным взглядом. — Впечатлилась?

— Давай уже кончать, — зашипела я на него.

— Идем на коду, — согласился Костик, и мы помчались к финишу, но уже менее выразительно.

Финиш растянулся еще минут на пять, за которые я мысленно не только придушила шефа, но успела расчленить его и закопать под яблонькой. Моя фантазия мне настолько понравилась, что напоследок я выдала громко и сладострастно:

— О да-а-а…

Колчановский оттолкнулся от кровати и выдохнул. После, посмотрев на меня, буркнул:

— Я в душ, — и встретив мой недоуменный взгляд, проворчал: — Слишком эротично стонешь, у меня фантазия хорошая. Освежусь и вернусь. Спи.

— Извращенец, — проворчала я, глядя ему вслед.

Шеф проигнорировал мое мнение о нем и скрылся за дверями ванной комнаты. Я откинулась на подушку, закрыла глаза и постаралась забыть о том, что сейчас происходило. О том, как буду утром глядеть в глаза обитателям коттеджа, тоже.

— Гад какой, — проворчала я, переворачиваясь на бок.

Но перед глазами вдруг встал образ режиссера звуковой порнухи, его жестикуляция, когда он желал усилить или ослабить напор. Этот счастливый оскал и тон, каким он разговаривал с Александром, когда тот пришел вразумлять неадекватных гостей. И это: «Крепись, Вера. Надо».

— Черт, — сдавленно произнесла я и… расхохоталась.

Спешно уткнулась лицом в подушку и затряслась всем телом, не в силах справиться с истерикой. Когда вернулся еще мокрый и холодный от ледяного душа шеф, я продолжала ржать, подвывая и похрюкивая.

— Тигрик, — позвал Костик и тронул меня за плечо.

Я взвизгнула от прикосновения холодных пальцев, после полуобернулась к шефу, убрала с лица волосы и всмотрелась в его деловитую физиономию, а потом опять затряслась от нового приступа хохота.

— Поня-ятно, — протянул Колчановский.

Он ненадолго оставил меня наедине с истерикой. Потом снова послышались приближающиеся шаги. Костик сел рядом и потряс меня за плечо. Я заставила себя приподняться на локте, второй рукой зажимая рот, чтобы хоть так приглушить жутковатые горловые звуки, рвавшиеся наружу. Последнее, что я увидела, были раздутые щеки Колчановского, а потом мне в лицо брызнул фонтан воды.

— А-а, — шумно выдохнула я, мгновенно прекращая хохотать.

Молча открывая и закрывая рот, я смотрела на то, как Костик невозмутимо вытер рот, и сжал мое лицо ладонями. Он открыл рот и, медленно кивнув, словно предлагая последовать его примеру, шумно вдохнул. Я машинально повторила за ним и только поняла, что всё это время не дышала. Сделав жадный глоток воздуха, я увидела полотенце, которое мне подал шеф.

— Спасибо, — хрипловато произнесла я и промокнула лицо и шею. — Я бы и так успокоилась.

— Мой способ быстрей и действенней, — ответил Колчановский и забрался под одеяло. — Всё, я спать. Добрых снов, тигрик.

Я отложила полотенце на тумбочку со своей стороны кровати, улеглась, повернувшись спиной к Костику, и подтянула одеяло под подбородок. После закрыла глаза и прошептала в ответ:

— Добрых снов.

— Угу, — промычал Колчановский.

Я некоторое время слушала его размеренное дыхание, но вскоре мое сознание начало путаться, и сон, наконец, сжал меня в своих крепких объятьях. Объятья оказались не только крепкими, но и жаркими. Что мне снилось в эту ночь, у-у-у… Почти всё то же, что мы вытворяли с Костиком, имитируя бурный секс, только уже по-настоящему. И шею он мне целовал, и бретельки спускал, и вообще… Я даже чувствовала тяжесть мужского тела, и вспотела под этой тяжестью. Наверное, потому и проснулась, прервав тот самый акт в сновидении.