Чтение онлайн

Теплые слова мальчика успокаивали и грели душу, вселяя в девушку надежду, что все будет хорошо.

Ближе к обеду Рада уже не могла сидеть на месте, девушке казалось, что ей не хватает воздуха. На свой страх и риск, она тихонько пробралась через тоннель и остановилась недалеко от выхода из пещеры – здесь дышать было куда проще. Девушка прислонилась к стене и закрыла глаза. Легкий ветерок обдувал ей грудь и шею, Рада чувствовала, что оживает. В конце концов, бояться ей нечего, из пещеры она не вышла, а значит и приказа вожака не нарушила.

Из умиротворенного состояния девушку вывели голоса. Один из них она узнала сразу – этот бархатистый тембр мог принадлежать только ему.

– Сам посуди, она, наверно, до сих пор переживает, что мне из-за нее досталось. А так хоть увидит, что со мной все нормально да что зла на нее не держу.

– Завтра увидит, а сегодня пусть посидит – подумает, что натворила.

– Да какие мы суровые. Попроси она тебя, ты бы ни в жизнь не согласился. Да оно и понятно дело, после всего, что было. И как только ты ему глотку не перегрыз, особенно в лесу, такая возможность была. Хотя от осознания того, что дочь проклятому оборотню отдана, ему, явно, хуже, нежели чем от собственной смерти. Зато пока за Радой в деревню ходил, хоть мать увидеть смог.

– И то верно, правда, как вспомню, что она передо мной на коленях стояла - дурно становится.

Рада чувствовала, что у нее из-под ног земля уходит. Как же сильно она ошибалась, девушка и подумать о таком не могла. В памяти всплывали образы и фразы, складываясь в единую картину.

«Когда его из деревни изгоняли, помню, как уходя, он повернулся посмотреть на нас в последний раз да не по-доброму, а глаза вспыхнули желтым», - вспомнился Раде волк, смотрящий на нее янтарными глазами.

«Анна его на коленях про сына спрашивает, а он ощетинился весь да в лес побрел».

«Внученька, придет время, он сам тебе покажется».

«Ему отроду пятнадцать лет было, рано его зверь поглотил».

«Шерсть у него дыбом встала, стоит у кромки леса, а выходить боится. Молоденький совсем».

Значит и Ваня про это знал, ничем не лучше этого животного оказался. А Мстислав ее только ради мести выбрал, чтобы отцу Радиному насолить за изгнание свое. Наконец-то, все пазлы сложились воедино.

Рада еле на ногах удержалась. И как только она этому зверю довериться могла? И с чего это ей вдруг показалось, что он заботится, да переживает за нее. Слезы застилали лицо девушке. Сама не знала, откуда силы взялись, но Рада бросилась бежать к себе в комнату, лишь бы с вожаком не встречаться.

Мстислав замер на месте: - «Рада».

– Ты о чем?

– Как я раньше не заметил…

Он как можно быстрее преодолел расстояние до покоев девушки. Радмила сидела на старом сундуке, опустив голову, слезы неустанно катились у нее по лицу, тело сотрясалось в беззвучном рыдании. Мстислав приблизился к ней.

– Рада.

Девушка подняла на него полные боли глаза, которые говорили больше, чем можно было передать словами.

– Я…хочу домой.

– Хорошо. Мстислав тихо удалился. В зале его дожидался Ваня.

– Ну что там?

– Завтра отведешь ее в деревню.

Оставшийся день Рада провела, завернувшись в одеяло. Она забилась в угол комнаты и сидела там как мышь, бесцельно смотря в пустоту. Ей казалось, что жизнь лишена всякого смысла. В деревне ее ждет отец, выменявший девушку на покой односельчан, а здесь волк, желающий отомстить – и ему удалось.

Теперь она осталась совсем одна в этом мире подлости и лжи. Но в Раде все еще теплилась надежда, что хоть дедушка ее поймет и поддержит.

========== Круговая порука ==========

Мила нашла Раду в углу комнаты, та так и заснула, завернувшись в одеяло.

– Рада, вставай, нам пора выдвигаться.

Глаза девушки были красными и опухшими от слез, становилось ясно, что спала она всего пару часов. Мила прижала к себе заплаканную подругу, ей и самой делалось неимоверно грустно, что она никогда больше не увидит Радмилину теплую улыбку, не поговорит с ней.

– Тебе ведь нельзя сюда заходить, - почти загробным голосом произнесла девушка.

– Сегодня можно все, не переживай. Он сам попросил меня помочь тебе собраться. Хочешь, я причешу тебя?

Рада лишь покачала головой, сейчас ей и вовсе не хотелось разговаривать. Девушка прибывала в полной растерянности, совершенно не зная, что ей делать дальше. Как теперь жить среди предавших ее?

Девушки медленно направились к лесу, где поодаль, дожидаясь их, стоял Ваня, он и сам прекрасно понимал, что видеть его не хотят, но делать нечего – приказ вожака нужно исполнять, девушку придется доставить в деревню.

Все оборотни собрались на поляне, и лишь, молча, смотрели в след, уходившей прочь, Раде.

Дорога до дома показалась девушке вечностью. Она и сама не понимала, как переставляла ноги, просто бездумно шла вперед. Мила не отходила от подруги ни на шаг, бережно поддерживая ее под руку на протяжении всего пути. Троица остановилась почти у кромки леса.

– Рада, может, передумаешь, пока не поздно? – Но в ответ последовало лишь убедительное качание головой. – Что ж, тогда дальше тебе придется идти самой, мы за тобой пойти не можем.

Мила обняла подругу на прощанье, а Ваня бросил горькое – «Прости», - и побрел обратно, не дожидаясь, когда девушки попрощаются.

Женщины в деревне оживились, как только заметили, что из леса кто-то выходит. Как только, поняли, что это Радмила вернулась, так сразу переговариваться начали – куда ж без сплетен. Одна Анна бросила все, да к ней бежать.

– Радонька, доченька, с тобой все в порядке?

Рада глаза подняла, стоит, смотрит на женщину, а ничего сказать не может, как вспомнит, что ее сын вожаком оказался, так слезы наворачиваются.

– Девочка моя, не плачь. Уже нечего бояться, дома ты. Только одно скажи, сыночек мой, с ним все хорошо, там ли он?

– Там, хорошо. Потом, теть Ань, потом.

Радмила будто в трансе через всю деревню прошла да дома закрылась. Сидит возле двери – плачет.

Уж сколько дедушка не уговаривал его впустить, ответа не последовало. Так и день закончился, и ночь прошла. Может, так продолжалось бы и дальше, однако Рада где-то в глубине души понимала, что как бы ни было трудно, а жить продолжать нужно. Но тело не слушалось, девушка не могла сойти с места, так и сидела, погрузившись в свои мысли.