Чтение онлайн

— Давай помогу, — снова это странное ощущение — покалывание в кончиках пальцев, когда он касается девичьей кожи.

Словно отрицая саму возможность того, что снова влезет в то болото под названием "любовь", Злат медленно головой покачал своим мыслям. Не надо ему даже и привязанности, слишком больно потом будет резать по живому.

Нам можно асфоделус обойти стороной, видишь тропинка в стороне вьется. Пошли? — он протянул руку девушке, невольно любуясь как солнце играет в ее волосах. Ох, Злат, уже такую ерунду замечаешь. Наведайся к любовнице, и все пройдет.

— А вот и не боюсь, — должно было прозвучать решительно, а вышло, как мяуканье какое. Еська про себя аж язык прикусила. Что такое в самом деле, она же не совсем уж такая девочка-цветочек, сорви и выброси. Есть ведь и в ней стержень внутренний. Должен быть по крайней мере.

Доплыли. Еська уже хотела через бортик махнуть, как Злат ее за руку ухватил. Хорошо, не заметил, как она едва не вздрогнула, с трудом ведь удержалась. А дыхание вот перехватило.

— Спасибо, — а вот теперь голос не дрогнул, ровно прозвучало. Отпустил, не надолго только.

Есенья посмотрела на протянутую руку, скользнула взглядом по его лицу, не решаясь задерживаться надолго.

— Пойдём, — вложила свою ладошку в его, непроизвольно, не задумываясь даже, переплетая свои пальцы с его. И сама же потянула к тропинке.

— Я думала, что может могу чем полезна быть все же. А то, выходит, сижу у вас здесь на полном пансионе и никакой пользы не приношу. Ясное дело, что в политике я не смыслю, но вот ты говоришь и крестьяне приходят, может с ними чего… — сперва идея показалась неплохой, но стоило вслух озвучить, как почувствовала себя глупой. Почитай, царевич всю жизнь под контролем царицы этим всем занимается, а она, девчонка почти, тут со своими советами полезет? — Хотя ведь у вас тут все иначе устроено, законы другие, — сама же и попыталась спасти положение.

— Понятно, — усмехнулся Полоз. Лунная неделя пробивалась сквозь сон и азартно требовала сделать так, чтобы не боялась. Мда, нужно было хоть оставшуюся любовницу перед прогулкой посетить, но что теперь толку собирать просыпанный бисер?

— Хорошо, если хочешь. В следующий раз с собой возьму. Если все хорошо будет, разовьешь отношения с крестьянским населением, — улыбнулся змей. Девочка работящая, ей же в плюс.

— На самом деле ничего особенно нового: помогай, деньги из казны давай. Различай только пропьет, а кому они и правда нужны. Некоторым лучше помочь деньгами, другим — построить чего или еды дать, семян. Третьим — и то и другое. Недавно вон вдова была с детьми, один другого меньше. Муж умер, а куда она с грудными детьми? Так был невольным сводником: сошлась с одним из строителем. Живут теперь душа в душу, — тропинка вилась через просеку с земляникой. Злат остановился, подмигнул и опустился на корточки, собирая ягоды, которые начинались у них чуть позже, чем в Яви.

— Ягодку? — вот пойми девушку: то ли боится его, то ли нет. А ему-то посему так важно, чтобы не боялась?

Ну и как не застыть, на такую картину глядя? Поля до самого леса, позади речка, травка зелёная, солнышко пригревает вот, и царевич, золотом переливается в его лучах. Если сам он себя одергивал и не давал волю любоваться спутницей, то та его во все глаза разглядывала.

И казалось, он сам этим солнышком рождённый. Взгляд вот тоже, лучистый такой, Есю насквозь пробрало, а он ведь ей только ягод предложил.

От земляники, конечно, не стала отказываться, ещё бы. Она и в былые времена, едва удавалось ранним утром, пока все спят ещё, свободные минутки выведать, убегала на полянку.

Домашним крыночку к завтраку соберёт и сама в волю поест, дома то, поди, и без неё было кому слопать. По привычке уселась прямо на траву, лишь после сообразив, что платье то так попортить можно, но что уж теперь. Земляники было здесь много, с одного кустика целую горсть в два счёта набрала и лишь после есть начала, на царевича поглядывая. А ведь не высмеял с ее идеей помочь, пообещал с собой взять. Теперь, главное не опозориться.

Сегодня же нужно взять книгу какую почитать. Уж больно хотелось показать ему, что не глупая.

— А с послами о чем переговариваете? — хотелось спросить о многом другом, с ним связанным, но помня, что Злат будет с ней наедине настороже, Еська решила, что лучше поговорить о том, что царевича сейчас пуще прочего заботит. А то как начнут какие-то личные разговоры, так возьмёт и сбежит опять, что же ей потом вплавь во дворец добираться? Едва сдержалась, чтоб не хихикнуть таким мыслям.

— Ну, в прежние времена бывало, что у нас купец, а у них товар. О торговле различными материалами, фруктами, магикалиями, совместных походах магов и ученых, о разбивке территории после последней войны, некоторые в гости правителей своих анонсируют. С бедными людьми проще: они сразу говорят в чем проблема, помог им и сразу царь и бог, а эти скользкие, фразы так изворачивают, что голова начинает через несколько часов болеть. И почти каждый норовит хоть в чем кусок урвать пожирнее для родной стороны. Патриотизм — это хорошо, но не считать же меня идиотом, который запутается в тех же пошлинах и процентах. Если их много, не значит, что я их не помню, — земляника была сладкой, только чуть суховатой. Хоть Света проси дождь организовать, но кто же знал, что им ягода по пути попадется.

— Ничего себе, — отозвалась Еська, — это же как тебе удаётся все в голове удержать?

Это и правда удивляло. Живя прежде в своём маленьком мирке, что был ограничен родной деревенькой и ее окрестностями, Еська даже не задумывалась, какую нагрузку несут на себе правители. Почему-то казалось, что у живущих при дворе не жизнь, а постоянный праздник, а на деле то…

В задумчивости даже ягодку раздавила, а брызнула соком, не успев добраться до рта.

— ой, — воскликнула от неожиданности и задумываясь слизнула алые капли с запястья. Впрочем на нижней части рта теперь тоже пестрели земляничные брызги, — вот я… растяпа.

И рассмеялась.

— После нескольких десятков учителей, как следует отравивших мое детство, легко, — усмехается Полоз.

— Тем более, что нагреть меня на них не пробовал только ленивый. Тут уж хочешь или нет, а выучишь, — земляника была прекрасна, ветерок свеж, а погода радовала не жарой, а нежным, будто обволакивающим тело теплом. Мать сейчас бы явно умилялась на картину "Дети едят ягоды". В принципе, она его на государственных делах и заменила, чтобы побыл с женой. Намекать уже не стала: просто сказала в лоб. Ладно, держать себя в руках он способен, но так невовремя эта лунная неделя. Когда кровь от почти любой представительницы женского пола кипит, находиться рядом с привлекательной дамой почти физически больно. Это хорошо еще, что организм не демонстрирует всю готовность любить и быть любимымым. Ему сейчас только смущающих реакций тела не хватает!

— Пойдем к макам? К ягодам вернемся еще. В полдень от алых головок уж очень красиво свет отражается, — он протянул девушке руку, усиленно делая вид, что не видит и не думает о капельках ягодного сока на полной нижней девичьей губе.

Она слишком теплая для царства нагов. Во всех смыслах. Живая, яркая, непосредственная. Он обещал, что их брак будет фиктивным и сдержит свое слово, пусть превратится в огненный столб посреди макового поля.

— Это с чего бы? — удивилась его темная сторона — Девочка тебе не человек что ли? Она, может, тоже хочет страсти и огня, и не надо отмазываться тем, что она невинна. Лучше уж любовник, который сможет доставить ей удовольствие, чем какой-то неловкий увалень. Ты этого хочешь, она этого хочет. Она тебе отвечала на поцелуй, так в чем проблема? Романтика, птички, солнышко, да если ты не воспользуешься моментом, то кем ты будешь? Все равно все вокруг думают, что браслет снят, так какая разница? Сними уже его на самом деле, все равно же разведешься или боишься, что совсем раскиснешь в ее объятиях? — внутренние голоса, которые несли явно негативные последствия, если их слушать, посылались обычно сразу далеко и надолго, но тогда рядом не сидела привлекательная особь женского пола и по голове не долбила лунная неделя.

Эта капля сока сводила с ума, заставляла сильнее биться сердце и думать о том как стереть ее к чертовой матери. Дышал Злат так, будто недавно преодолел высокую гору, протянул руку, осторожно вытер указательным пальцем след от ягоды. Палец ненароком скользнул под нижнюю губу, а с ассоциациями у змей всегда все нормально, и кто их обвинит, что на лунной нелеле почти все они ужасно пошлые.

— Не хочу больше слышать от тебя, что ты — серая мышка, — если бы не долбящие в голову гормоны и разгорающийся в крови жар, царевич бы понял как нехорошо звучит его голос: мягко, словно у большого кота, который гипнотизирует жертву так, что та идет на тот голос.