Чтение онлайн

Я и думать не посмею о плохом. Этот ангел с голубыми глазами должен прожить долгую и счастливую жизнь. Впрочем, может ли она быть счастливой, если девочка останется сиротой?

Экипаж замер у парадного крыльца. Кучер помог леди Патрисии выйти. Мне же помощь он не предложил. Оно и верно. Зачем выслуживаться перед обычной служительницей? Какой прок с ее снисхождения? Чем она сможет отблагодарить? Разве что замолвит слово перед Девой Справедливости. Сомнительная выгода, не правда ли?

— Леди Патрисия, — воскликнул Эльберт Скотт, устремляясь нам на встречу, — вы не предупредили о своем отъезде! Мы места себе не находили! — причитал он, не обращая на меня никакого внимания.

— Надеюсь флаги взмыли над крышей дворца не по мою душу? — спросила супруга мистера Бэнкса, позволяя старшему советнику помочь ей пересечь холл.

— О, нет, леди Патрисия! Как подобное могло прийти вам в голову?! — воскликнул мистер Скотт, испуганно взирая на девушку. Одно из двух: либо Эльберт ее очень сильно боялся, либо столь же сильно уважал. — Случилось непоправимое, леди. Ее светлость герцогиня Сарская покинула нас. Ее душа теперь в руках Святых Дев.

Я замерла в центре холла, лишенная внимания пэров. Сейчас им не до меня. Я вновь заняла привычную для себя роль тени, едва переступив порог дворца.

Как же так? Смерть герцогини никак не укладывалась в моей голове.

Не в силах шевельнутся, я стояла меж высоких колонн, которые подпирали собой украшенный лепниной потолок. В холле сновала прислуга, которая пыталась превратить помпезный дворец, искрящийся золотом в лучах полуденного солнца, в траурную залу, задрапированную черными тканями и украшенную белоснежными лилиями. Спешно стирались яркие краски, зашторивались панорамные окна. На смену роскоши приходила скорбь, оставляющая на всех предметах интерьера свой угрюмый отпечаток.

— Вам нужно переодеться, мисс Донахон, — раздался совсем рядом глухой голос леди Бисли. Я вздрогнула от неожиданности, поворачивая голову к ней. — Отныне во дворце действуют иные правила. Ваш наряд неуместен.

Нет, у Антонии Бисли определенно есть пунктик на этот счет! Чтобы я ни надела, она всегда найдет изъян!

— Вы правы, — тихо ответила я, боясь нарушить звенящую тишину. Даже перешептывания между прислугой сегодня стихли.

Леди Бисли кивнула и направилась к лестнице. Я последовала за ней.

— Вечером во дворец начнут прибывать гости, — напутствовала меня Антония, поднимаясь по широким ступеням, устланным угольно-черными ковровыми дорожками.

— На рассвете прибудет его величество король Франциск со своей невестой — леди Матильдой. В связи с кончиной герцогини им пришлось отменить бал.

— Бал? — переспросила я. От пышных столичных празднеств я была слишком далека.

— Бал был запланирован в честь помолвки его величества, — уточнила леди Бисли.

Ох, а я и не знала, что потомок правящей династии Пэйн, которому без малого семьдесят лет, решил связать себя вновь узами брака. Поговаривают, при королевском дворе есть чудотворец, который помогает королю сохранить силу мужского духа по сей день, невзирая на возраст.

— Пожалуйста, мисс Донахон, оставайтесь до церемонии в своих покоях, — убедительно попросила меня девушка, поворачивая в длинный коридор, где вместо блеска и ярких красок теперь царил полумрак.

— А как же леди Бетти? Я ведь ее гувернантка, — напомнила я. Мне не хотелось оставлять девочку одну в такой сложный для нее период жизни.

— Леди Лили вызвалась присмотреть за младшей сестрой. Им сейчас нужна поддержка друг друга, — заметила Антония. Ни один мускул на ее лице не дрогнул, но вот сжимающиеся и разжимающиеся без конца пальцы выдали неприкрытое волнение и беспокойство. — Завтра утром вы вернетесь к своим обязанностям, мисс, и сопроводите юную леди на церемонию прощания.

Безусловно, горе всегда сближает, но я не видела проявления теплых сестринских чувств со стороны Лили до этого дня. Она всегда держалась немного отстраненно.

— Довольно разговоров, — леди Бисли резко пресекла все мои последующие попытки заговорить. — Займемся платьем, мисс Донахон.

Девушка отворила дверь, ведущую в покои, которые стали моим временным пристанищем, и отступила, пропуская вперед.

Внезапно в противоположном конце коридора послышался шум. Я инстинктивно повернула голову на звук, пытаясь рассмотреть его источник. Тщетно. Кругом лишь полумрак, облизывающий стены, да покачивающаяся от сквозняка драпировка. Наверное, показалось.

Внутри меня уже ждал траурный наряд. Скромное платье обсидианового цвета, с воротом, украшенным черными рюшами и манжетами в тон. В дополнение к нему черный чепец.

— Скоро все закончится, — обронила леди Бисли, но тут же, словно спохватившись, добавила: — Траур закончится и дворец станет прежним.

— Вы ведь не это имели ввиду? — спросила я, затягивая потуже чепец.

Леди Бисли поджала губы.

— Мисс Донахон, прекратите. Вы пытаетесь извлечь кота из мешка, который совершенно пуст! Ваши домыслы неуместны, — сказала она, склонив голову набок.

Нет, Антония определенно пытается что -то утаить от меня.

— Я распоряжусь, чтобы вам принесли обед, мисс, — добавила она, стремительно удаляясь.

Дождавшись, когда шаги леди Бисли стихнут, я бесшумно отворила дверь своих покоев. Благо, запирать меня не стали. В коридоре стояла звенящая тишина. Лишь внизу, на первом этаже, были слышны тихие разговоры да шелест тканей.

Дворец будто застыл, превратился в холодный безжизненный айсберг, дрейфующий в водах океана. Его будто сковало льдом. Он утратил былую привлекательность. В нем больше не била ключом жизнь. Темные краски навевали тоску, а в воздухе витал запах смерти, который, проникнув в легкие, сжимал их невидимой рукой, вселяя животный страх.

Осмелев, я шагнула в коридор. Незримая сила вела меня, пытаясь убедить в том, что так правильно. Я не сопротивлялась. Старшая сестра называла ее подсказкой Дев, в миру же все величали эту силу интуицией.

Добравшись до поворота, где коридор изгибался змеей, я замерла. Там определенно кто -то был. Еще шаг и я выдам себя. В мои же планы этого не входило, оттого я замерла, прячась за стеной, поедаемая муками совести.

Подслушивать чужие разговоры — позор для служительницы! Недопустимое поведение!

Но служительница ли я еще? Ведь я нарушила обет, коснувшись губ мужчины. Святые Девы! Страшнее этого лишь то, все эти дни я жаждала вновь воспарить над землей, вкусив запретный плод. Я гнала от себя мысли о терпком аромате и бездонных глазах, чей обладатель, помимо прочего еще и был женат.

Нет, не служительница я больше, если в мыслях моих страшный монстр живет! Ведь только нелюдь мог так с собственной женой поступить! Да и меня едва ли не сгубил, намереваясь отправить в объятия Святых Дев. И тем не менее, прогнать его образ окончательно из головы не выходило.